Ненавижу. Скучаю. Люблю

— Да какая разница просто не просто? Ты реально думала, что я оставлю тебя в беде?

— Антон… — прошептала я. Сердце запрыгало в груди, подобно баскетбольному мячику, а к горлу подкрался ком. Мне стало тяжело дышать, и вообще почему-то захотелось разреветься, убежать в другую комнату, закрыть дверь, да и уши. Выходит, не было никакой самостоятельности. Мои стремления сошлись к нулевому результату.

Я отвернулась, подтянув к себе ноги, и уткнулась в них лицом. Счастье, сидевшее на плече в виде маленькой бабочки, упорхнуло слишком быстро, словно испугалось, что его поймают и посадят в золотую клетку.

— Я все верну, — почти не слышно, отозвалась я, поджимая трясущиеся губы.

— Да в смысле вернешь? Что вернешься? — в голосе Антона проскользнуло раздражение.

— Деньги тебе и твоим родителям.

— Каким родителям? Юль, прекрати страдать фигней, — Леваков поднялся и начал расхаживать по маленькой кухне. — Я ушел из дома, я почти не сплю, я хочу быть с тобой, а ты… опять за деньги уцепилась. Серьезно, я не понимаю тебя.

— Потому что не хочу быть обузой, не хочу, чтобы меня попрекали и говорили, что я кого-то объедаю! — в сердцах крикнула, подскочив со стула, и шмыгнув в комнату. По щекам покатились слезы, в ушах звучал голос матери, а в груди лихорадило от нахлынувших воспоминаний. Я хотела быть свободной… Я хотела перестать жить чужими ожиданиями.

Усевшись на диван, взяла подушку и сжала ее в руках, замечая, как соленые капельки падают на темную ткань, оставляя маленькие пятна. Дверь скрипнула, послышались шаги, но я не подняла голову, все глубже погружаясь в себя и свои мысли.

— Юля, ну ты чего? Эй, — голос Антона звучал мягко, заботливо, и успокаивающе. Он присел напротив меня на коленки и взял мои руки в свои, крепко обхватив их. Поджав губы, я посмотрела на него, понимая, что возможно, обижаю своим поведением. Антон стольким пожертвовал, я просто не имею право его попрекать и отталкивать.

— Прости, просто… — всхлипнув, произнесла, часто моргая.

— Детка, скажи мне только одну вещь. Я ведь твой мужчина, м? — его губ коснулась улыбка, полная надежды и теплоты.

— Мой, — прошептала неуверенно. Ведь в душе я больше всего на свете хотела считать Антона своими парнем. А то, что он не бросил меня в беде, красиво ухаживал, и продолжал стремиться подняться в моих глазах, делало его еще более желанным.

— Что за неуверенность? — усмехнулся Леваков.

— Твой мужчина имеет полное право помогать тебе в любых вопросах, понимаешь? Я не буду тебя упрекать, обещаю. Ну а если мы не будем помогать друг другу в трудную минуту, то какие ж это отношения тогда?

— Антон, я… я не знаю, что сказать.

— Просто перестань плакать, Юль. И иди ко мне, кажется, тебе требуется доза обнимашек, — Леваков расправил руки, жестом намекая, что готов для объятий.