Ненавижу. Скучаю. Люблю

— Юль, не отпущу, — строго сказал Левакова, чуть наклонился и коснулась губами лба девчонки. Ему хотелось бросить к ее ногам весь мир, хотелось защитить от любых невзгод.

— Мы оба несамостоятельные, по крайне мере пока, — произнесла неожиданно Юля, отпуская руку Антона, и отступая на шаг назад. — Мы не сможем снять квартиру, потому что у нас нет своих сбережений.

— Зачем нам снимать квартиру? Тебе мало моего до…

— Это дом твоих родителей, Антон. Вещи, в которых ты ходишь, их тоже купили твои родители. Байк, на котором ты ездишь, даже еда…

— И что? — прикрикнул Леваков, задыхаясь от непонимания. Да, он зависит от родителей, да они дают ему деньги и оплачивают учебу. Но это никак не влияет на чувства к Юле.

— Я ушла из дома не для того, чтобы чьи-то родители меня содержали.

— Ч-чего? — едва не заикаясь от услышанного, спросил Антон. Он склонил голову набок, поджав губы. Затем провел пальцами по бровям, ощущая, как жар заливает вены.

— Нет, не пойму! — выдохнул Леваков. Подошел к Юле, положил ладони ей на плечи, наклонился, стараясь разглядеть в глазах девчонки ответы на вопросы, на самый главный: почему она его отталкивает, и что он должен сделать.

— Юль, выброси ты эти глупости из головы. Мои родители будут рады тебе, они у меня классные. Послушай, я ради тебя…

— Антон, да пойми же ты, — Снегирева откинула его руки, отступая назад. Она слишком часто дышала, будто никак не могла подобрать нужного слова. Да что уж, какие бы слова девчонка не сказала в этой ситуации, вряд ли бы Антон понял. Ему казалось, в любви самое главное быть рядом, подставлять в плечо, обнимать, помогать, чем можешь. Он же делал все: приехал за ней, даже комнату отдельную выделил, хотя мог бы настоять и на одной кровати, не чужие ведь. Однако не стал давить, не наглел, наоборот, искренне пытался создать в новом месте уют для Снегиревой.

— Нет, не пойму. Почему я не могу жить со своей девушкой, почему не могу привести ее к себе домой, почему не могу обеспечивать ее.

— Потому что это не ты будешь делать, а твои родители, услышь меня, наконец. — Повысила тон Юля. Взгляд ее сделался стеклянным, покрываясь тонким слоем льда. Впервые за долгое время Снегирева показалась Антону чужой.

— То есть… проблема в том, что я… давай, договори! — крикнул он. Откуда-то появилась злость, слишком острая и неконтролируемая. Леваков сжал руки в кулаки, часто дыша.

— Я не могу жить на шее твоих родителей. Это мой выбор и мои проблемы, я готова принять помощь, но не от твоих родителей.

— Ты чушь несешь, просто чушь! Какая разница, откуда деньги, еда и крыша? Я не понимаю!

— Для меня большая, — взмахнула руками Юля. Она то и дело моргала, словно вот-вот заплачет от безысходности.

— Да ты даже не спросил, хочу ли я быть твоей девушкой.