Ненавижу мажоров (СИ)

Он сам виноват в том, что я не могу танцевать, а теперь приказывает мне это сделать перед ним. Первое желание подойти к нему, с размаху врезать по его наглой роже и уйти отсюда подальше с высоко поднятой головой. Но потом я понимаю, что этого будет недостаточно, мне этого будет мало. Я хочу довести его до точки кипения, вывернуть его тело и душу наружу и сделать больно, очень больно. После этой мысли мне становится так хорошо и спокойно, будто второе дыхание открылось."

"Хочешь посмотреть? Да не вопрос, милый. Не захлебнись только слюнями. Мне есть, что показать. Помимо дорогого парфюма, у меня есть еще одна слабость. Я очень люблю дорогое и красивое белье. И если снаружи я предпочитаю спортивный и удобный стиль одежды, то под ней на мне всегда красивый комплект белья. И сегодня не исключение. Уверена, за то недолгое время, пока мы были вместе, Кирилл на эту маленькую деталь внимания не обращал, потому что стоило нам оказаться наедине, у нас сразу тормоза срывало. Он всегда стаскивал с меня одежду в рекордные сроки, штаны вместе с бельем или умудрялся сделать все так, что белье оставалось на месте. В его квартире я одета была всегда чисто условно, либо его футболка, либо рубашка и никакого белья.

Мой рот расплывается в ядовитой улыбке, и я впиваюсь в его лицо глазами, смотрю прямо, не мигая, вижу, как он дергается от этого.

С этой победной улыбкой и ненормальным блеском в глазах иду на эту дурацкую сцену. Медленно снимаю джинсы и отбрасываю их в сторону, стягиваю резинку с волос и взлохмачиваю их руками. Уже замечаю, как срывается дыхание Гордеева и загораются глаза, он шумно сглатывает и ослабляет узел галстука. О, да, я на правильном пути.

Мое настроение стремительно взлетает вверх. Рано пошла побочка, Кирюша, ох, рано. Ведь ты же видел лишь малую часть из того, что я умею.

Достаю из сумки телефон и ищу подходящий трек. Включаю музыку, ненадолго прикрываю глаза и как будто погружаюсь в транс. Никого не слышу, никого не вижу, есть только я и музыка. Исполняю все самые откровенные движения, волны, прогибы, круги бедрами, не забываю гладить себя руками и периодически тереться о шест. Не замечаю ничего вокруг, для меня становится неожиданностью, что музыка заканчивается. Прихожу в себя и сразу ловлю бешеный взгляд Гордеева. Он тяжело дышит, руки сжаты в кулаки, желваки ходят ходуном. Срывается с места и подлетает ко мне. Хватает за плечи и начинает трясти, как куклу.

— Если хоть кто-нибудь… когда-нибудь увидит подобное, я убью его…, и тебя заодно, — орет на меня во всю силу.

Потом сжимает зубы, медленно выдыхает сквозь них струю своей злости прямо мне в лицо и зажмуривает глаза.