Ненавижу любить тебя

А раз говорить, как вас зовут, вы не хотите, так и буду звать вас вишенками.

– Вишенки, – вдруг повторила младшая тихо и, услышав собственный голос, испуганно замолчала.

А Кир сделал вид, что ничего не случилось. Вообще ничего.

– У нас там вишенок нет случайно? – спросил у друга.

Тот сделал вид, что роется в пакете.

– Нет, – разочарованно мотнул головой. – Только вот… – Он вытащил подушку в виде половинки яблока.

Кирилл взял.

– Как думаете, сойдёт за вишенку?

Младшая девочка замотала головой.

– Самая настоящая вишенка, – проигнорировав её, сказал Кирилл, глядя на меня. – Смотри, Кари. Вишенка есть вишенка.

– Да вроде…

– Это яблоко! – громко заявила девочка, поняв, что её не замечают. – Яблоко!

– Что? – Кир округлил глаза. – Яблоко? А разве не вишенка?

– Нет, яблоко! – Девочка улыбнулась. – Это яблоко!

Кирилл сел прямо на пол рядом. Положил подушку и похлопал по ней, приглашая младшую вишенку присесть. Та устроилась на одном краю, и он показал на противоположную сторону второй девочке.

Я улыбнулась им ещё раз. До безумия хотелось уйти, но как сделать это, чтобы не задеть, не знала. До крови кусала изнутри губу, чтобы хоть как-то отрезвить себя болью.

– Я у вас украду тётю, – спасла меня директриса.

Она говорила что-то ещё, но я не разбирала. Только оказавшись за дверью зала, облегчённо, со слезами выдохнула и, всё-таки не выдержав, шмыгнула носом. А потом всхлипнула.

– Простите… – шепнула. – Они… Он…

– Мы с ними уже несколько месяцев работаем. – Поражённая женщина сама, казалось, была готова расплакаться. Куда-то делся налёт казённой чопорности, а серый костюм перестал быть таким уж безупречно серым. – Ни слова… Ни слова, понимаете? А он…

Я сжала руки в кулаки. А он…

* * *Из центра мы вышли спустя полчаса. В сопровождении всё той же директрисы дошли до машины. Тепло попрощавшись, она попросила приехать ещё как-нибудь, просто так, без подарков.

Я села на заднее сиденье. Под бедром оказалось что-то мягкое. Кошка…

– Мы забыли… – неловко показала Киру, когда тот тоже оказался в машине.

– Не забыли. – Он посмотрел через зеркало. – Это мой подарок.

– Мне?

– Не тебе, – сказал и отвёл взгляд. – Не только тебе.

– А кому ещё?

Он снова посмотрел в зеркало. Промолчал. Но слова были лишние.

Я не ответила. Только вцепилась в игрушку, сама не понимая, почему снова готова разреветься. Не только мне. Мне и… моей вишенке. Именно это я прочитала в темноте его зрачков.

Мне и моей маленькой вишенке.

Глава 9

Карина

Пока Кирилл снимал пальто, я стояла у двери гостиничного номера и наблюдала за ним с чувством неясного опустошения.

– Ты специально? – наконец спросила тихо.

Он обернулся, посмотрел с вопросом.

– Что специально?

– Эта гостиница… Та самая гостиница, Сафронов.