Ненавижу любить тебя

Интересно, сколько чаевых он ей оставил, что она светится, как начищенный самовар?

Понимая, что злюсь из-за каждой мелочи, ничего не могла поделать с собой. Когда-то я тоже оставляла чаевые симпатичным официантам и могла позволить себе не смотреть на цены в меню. Когда-то я устраивала вечеринки и приглашала на них друзей. А теперь…

Только мы вышли, у входа остановилась машина. Кирилл открыл заднюю дверцу и кивнул мне. Первым, что я увидела, была гора сваленных на заднем сиденье пакетов.

– Садись, Карина, – поторопил Кир. – У нас не так много времени.

Что в пакетах игрушки, я поняла, только оказавшись в машине. Кирилл пожал руку сидящему за рулём, перебросился с ним несколькими фразами. Я приоткрыла один из пакетов. Потянула за серую лапку. В руках оказалась мягкая кошка с розовой лентой-бантиком на шее и зелёными глазками. Как живая, она смотрела на меня, я – на неё. Ладонь легла на живот сама собой, а всё, что было вокруг, на секунду перестало существовать."

"– …багажник под завязку, – вывел меня из прострации глухой смешок. – Это то, что не поместилось.

– Ничего, в центре найдут всему применение.

Я подняла голову. Кирилл замолчал и смотрел вперёд. В центре? Перевела взгляд на сидящего за рулём мужчину. Как и Кир, он совсем не выглядел так, словно мы ехали на закрытую тусовку.

Телефон Кирилла зазвонил, и он, мельком посмотрев на экран, взял трубку.

– Да… Конечно. Всё в силе. Минут через тридцать буду у вас. Да… – Он тихо засмеялся. – Совсем не против.

Безотчётно я прижала кошечку к груди. Кирилл посмотрел в зеркало, и наши с ним взгляды пересеклись.

– Так куда мы едем, Кир? Только не говори, что на тусовку с твоими друзьями. Как-то…

– Я тебе этого и не говорил, – перебил он с непонятным раздражением.

На лице водителя отразился вопрос. Кирилл сжал зубы. Какое-то время в салоне стояла гнетущая тишина.

– Ты сама это сказала, Кари. – Он обернулся через сиденья. – Ты считаешь, моя жизнь – развлекалово? Сплошные веселушки с друзьями?

Я обомлела такой резкой перемены. Только что, говоря по телефону, он смеялся, теперь же взгляд был колючим и холодным.

– Ничего я не считаю.

На его скулах появились и исчезли желваки. Он посмотрел на игрушку в моих руках, мне в лицо.

– Мы едем в реабилитационный центр, Карина.

– В реабилитационный центр? – переспросила я, не до конца понимая, о чём он. – Зачем?

– Передадим игрушки для детей, переживших домашнее насилие. Ты правда думала, что я расставляю всё это по полкам? – кивнул на мешки. – Моя жизнь – это не вечеринки. То, что все видят, – одна сторона медали. Быть чемпионом – большая ответственность, а не проматывание денег в закрытых клубах.

Что ему ответить, я не нашлась. Он припечатал меня словами, потяжелевшим взглядом.