Ненавижу любить тебя

Карина стояла натянутая как струна и делала вид, что мой взгляд её не смущает.

– Денег, говоришь? – Я положил ладонь на её бедро. Погладил, задирая футболку.

Не нужно было начинать это снова. Но бархат её кожи, её шелковистые волосы и надменность притягивали.

Карина вздёрнула подбородок. Посмотрела мне в глаза.

Пока не стало поздно, убрал руку. Денег, значит. Красивым бабам всегда нужны деньги. И, на удивление, чем баба красивее, тем больше ей нужно.

Карина

Держаться рядом с ним было трудно. Особенно теперь. После этого странного, непонятного вечера, после поездки в клинику и моего побега оттуда.

Оставшись в кухне одна, я выдохнула с ощущением, что сдуваюсь, как проколотый шарик. Вместо Кира в кухню вошёл заспанный сенбернар. Ткнулся носом в бедро, в место, где до этого лежала рука его хозяина, потом в руку. Лизнул.

Несмотря на растерянность и подавленность, я не смогла сдержать улыбку. Пёс склонился над миской и принялся с шумом лакать воду.

Засмотревшись, я не сразу заметила Кирилла. Как же раздражал его взгляд! Самоуверенность так и пёрла от него, тогда как мне, чтобы держаться, приходилось собирать все силы.

– Не забудь, что погода в Питере бывает дрянной. – Между его пальцев появилась карточка. – И кстати, на катке холодно.

– Я знаю. – Хотела было взять, но Кир отдёрнул руку.

Хмыкнул. Мерзавец! Одним мимолётным движением он выбил почву у меня из-под ног. Как сдержалась, не послала его куда подальше, не знаю.

Выждав, он опять протянул карточку.

– Не переусердствуй.

– Боишься, твоих чемпионских гонораров не хватит на поход по магазинам?

– Боюсь, что ты можешь забыться. А я не люблю сливать деньги в пустоту.

Он хлопнул себя по ноге, и Стёпа подошёл к нему. Важно, вразвалочку. Кирилл присел перед ним, потрепал по здоровенной голове. Про меня оба словно забыли. Оно и к лучшему. Не переусердствовать? После этого захотелось сделать наоборот.

Сафронов всё-таки не забыл обо мне. Задрал голову и посмотрел. И толку, что я стояла, а он сидел возле пса? Всё равно ощущение было, что он стоит на пьедестале, а я… где-то у подножья. Мерзко.

– В час ты должна быть дома. Выезжаем в два.

Сказав это, он встал. Пёс поплёлся за ним, держась возле ноги.

Сафронов, Санкт-Петербург… Я посмотрела на карточку. Золотая, конечно же. Бросила взгляд вслед Кириллу, на опустевший дверной проём. Сказать или сделать я могла что угодно, только это не отменяло справедливости его слов – он сделал себя сам. Сколько стоит участие в шоу олимпийского чемпиона? В этом я не разбиралась, могла только догадываться, что очень дорого.

А мне не то что никто не заплатит, если я где-нибудь поучаствую – даже не позовут.

Кирилл

Сидя на подоконнике, я допивал кофе. Вторая чашка помогла сбросить остатки сонливости.