Я ненавижу тебя! 3 и 4 книги

"

"– Не дергайся, – опять шепнул он ей прямо в ухо, обдавая своим жарким дыханием, и осторожно прикусил нежную мочку, от чего у Лины вдоль позвоночника от самой шеи поползли теплые мурашки до самого копчика, а внизу живота стало болезненно жарко.

Одна рука Германа тут же скользнула к джинсам девушки, и одним движением он расстегнул верхнюю пуговку и замочек.

– Нет! – пискнула Лина, и схватила Германа за предплечье двумя руками, пытаясь остановить его руку.

Но она забыла про его вторую руку, которой Герман удерживал ее за талию. Он скользнул своей горячей ладонью ей под кофту и, добравшись до груди, резко сжал одно из мягких полушарий.

– Герман прекрати, – яростно зашипела Лина и заерзала у него на коленях, пытаясь слезть и убрать его руки от своих интимных мест.

– Ох, вот так да, поерзай еще, девочка, это невероятно возбуждающе, мой член уже дымит, – тихо проговорил он ей в шею, заставляя замереть на месте и опять залиться краской стыда.

– Хватит, Герман, нас же могут увидеть, здесь есть дети, – чуть не плача, тихим голосом, попробовала она воззвать к его разуму, понимая, что сил выбраться из его рук, у нее не хватит.

– Я выкупил оба последних ряда, никто нас не увидит, а те, что сидят впереди, им до нас нет дела, – «успокоил» ее Герман и больше не тратя время, на пустые разговоры, начал покрывать шею девушки нежными поцелуями.

Одной рукой он нащупал через ткань лифчика ее сосок и тут же сжал его сильнее, чем следовало, от чего Лина опять возмущенно пискнула и с удвоенной силой стала вырываться. Но Герман уже нырнул второй рукой ей в трусики и с огромным удовольствием нащупал влажный клитор. Все же он успел ее завести тем поцелуем, на что, кстати, и рассчитывал. Значит, сейчас она сопротивляется, потому что ей стыдно, а не, потому что не хочет его. Это знание возбудило Германа еще сильнее. И уверившись в том, что на правильном пути, он слегка приподняв все еще упирающуюся девушку, нырнул двумя пальцами в ее лоно, и так резко посадил ее на них, что она еле удержалась, чтобы не вскрикнуть.

Герман понял, что сделал ей больно по ее шипению, и поэтому сразу же зашептал ей в шею всякие успокаивающие нежности, чередую их с нежными поцелуями.

Лина тяжело задышала, пытаясь справиться с не очень приятными ощущениями внутри себя.

– Ты извращенец и садист! – грозно шепнула она ему, пытаясь вложить в свой голос всю обиду и злость на поведение мужчины, но тут же опять еле сдержалась, чтобы не закричать, так как Герман шевельнул своими пальцами.