Я ненавижу тебя! 3 и 4 книги

Не дожидаясь какого-либо ответа, она тут же начала поднимать его свитер, благо тот не был заправлен в брюки мужчины.

На боку была плотная повязка, которая вся уже пропиталась кровью.

Лина нахмурилась. Это плохо, что рана на боку, неизвестно какие органы могли быть задеты. Сбегав и помыв руки, она надела перчатки, и осторожно отлепив повязку, осмотрела рану. Лина мысленно выдохнула, судя по расположению – задета была мышца живота. Пуля прошла почти по касательной, но выходного отверстия не было, значит, застряла где-то в мышце. Взяв шприц и набрав в него обезболивающее из ампулы, она закатала рукав свитера Германа, и сделала ему укол в мышцу. Конечно, лучше бы его усыпить полностью, но Лина не была уверена, что сможет это сделать правильно.

Через пятнадцать минут, когда она, вновь помыв, как следует руки в ванной, и, подготовив для себя все инструменты и медикаменты, надела уже новые перчатки и, опрыскав кожу вокруг раны и саму рану ледокаином, начала действовать.

Отринув любые эмоции, она вспоминала теорию.

– Кровь,… главное контролировать кровопотерю, – пробормотала она, перед тем, как взять в руки длинный хирургический пинцет."

"Приложив кровоостанавливающую губку к ране, она осторожно пинцетом начала искать пулю. Слава Богу, она нашлась очень быстро, и никаких опасных последствий, визуально Лина не обнаружила. Лишь разорваны внутренние ткани мышц, отсюда и крови так много. Однако, конечно же, полной уверенности у нее не было. Разорвав на мелкие кусочки коллагеновую само рассасывающуюся губку, она вложила ее прямо внутрь раны, надеясь, что она уже и доделает всю остальную работу – и остановит внутреннее кровотечение, и поможет с регенерацией тканей. Лишь бы аллергической реакции не случилось.

– Надо бы в больницу к нормальному хирургу, я ведь могу чего-нибудь не заметить, или неправильно сделать, – сказала она, увидев, что глаза Германа приоткрыты.

Но мужчина, сделав над собой усилие, покачал головой, и тут же закрыл глаза.

– Понятно, – выдохнула она и, убрав лишнюю кровь и обработав рану антисептиками, принялась ее зашивать.

После пары стежков, Лина наложила новую губку, и закрепила ее повязкой.

Убрав все медикаменты обратно, в сумку, и выкинув лишнее в мусор, она опять ушла в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Стоило Лине помыться, как она вдруг поняла, что чувствует себя так, будто марафон пробежала в несколько километров. Все же тяжелая рабочая неделя, плюс то, что ночью она так и не выспалась, переживая за Германа, давали о себе знать. Эмоциональная и физическая усталость так резко навалились на нее, что она, не выдержав, только и успела добрести до той же большой кровати, на которой лежал уже уснувший Герман, и осторожно прилегла с краю.