#НенавистьЛюбовь (СИ)

А моя правда находилась где-то посредине. Я все еще не успокоилась, хотя после разговора с подругами стало немного легче.

– А я вот одного понять не могу, – задумчиво сказала Полина. – Что теперь делать, если Алан через тебя все еще собирается мстить Матвееву?

– Даня разобрался с этим, – отвела я глаза.

– Я же говорю – герой! – выкрикнула победно Сашка. А Самира закатила глаза.

– И что ты будешь делать? – спросила меня Полина. А я только пожала плечами.

На этом разговор пришлось завершить – прозвенел звонок, и мы помчались в аудиторию на втором этаже, чтобы не опоздать. Первыми в нее забежали Полина и Самира.

– Саш, – остановила я синеволосую подругу на самом пороге.

– Что такое? – удивилась она.

– А что будет после последней стадии любви? – спросила я тихо, совершенно не желая услышать о том, что любовь потухнет.

– Вечность, – широко улыбнулась Сашка и потащила меня в аудиторию. Не в силах сконцентрироваться на лекции, я, отбросив ручку, почему-то думала о его новой татуировке. Символе вечности.

Последней парой стоял японский язык. Не знаю, что со мной происходило, но даже Маэда-сенсей заметила, что я не такая, как обычно, и не могу сосредоточиться на занятии. А я думала о Дане.

Благородство или эгоизм?

Ответить на этот вопрос я так и не могла."

"Домой я возвращалась одна.

– Дарья! – услышала я неподалеку от остановки знакомый голос и резко обернулась. Ко мне медленно шел Савицкий.

Я тотчас стала оглядываться по сторонам – на автомате, чтобы удостовериться, что вокруг есть люди. А значит, я в относительной безопасности.

Боялась ли я Влада? Все еще да – воспоминания о том вечере сложно стереть из памяти за столь короткий срок. Но злости во мне было куда больше, чем страха. Они с Каролиной так мило обвели Даню вокруг пальца.

– Дарья! – повторил он, подходя ближе. Красивый, стильный, элегантный – он не изменял своему вкусу. Но теперь я смотрела на него не как на своего друга, к которому тепло относилась, а как на врага, который пытался сделать больно не только мне, но и моему любимому человеку.

– Что ты хотел? – с трудом приглушая в себе ярость, громко спросила я.

– Поговорить. Просто выслушай меня, – сказал он. – Это не займет много времени. Или, – он склонил голову на бок, внимательно изучая меня, – ты все еще боишься?

Я вспомнила вкус крови на губах и усмехнулась.

– Нет, Савицкий, я тебя не боюсь. Бояться себя должен ты сам. Себя и своих очаровательных поступков.

Я лгала – страх был: колкий, удушающий, как шарф из жесткой шерсти, перетягивающий шею и перекрывающий кислород. Но злость перебивала его.

– Я хотел извиниться, – сказал Влад, всматриваясь в мое лицо. – Я поступил как свинья. Признаю это. Я не думал в тот вечер, что ты все же придешь. И позволил себе… лишнее.

– Позволил себе быть свиньей.