#НенавистьЛюбовь

Люди. Даже это платье.

– Какая ты злая, – отозвался он, пытаясь внести в нашу беседу нотки шутливости.

– Просто мне все труднее выносить чужую тупость и относиться к ней снисходительно, – отозвалась я.

– То есть из машины едва не вывалилась ты, а тупой – я? – поинтересовался он. – Прелестно.

– Какой обидчивый, – хмыкнула я. – Вообще-то, это не про тебя. Про некоторых индивидов на свадьбе.

– Про блондинчика? – мигом подхватил Матвеев. – Как его зовут? Игорек?"

"– Скорее, про девушек, которые пытались повиснуть на тебе, как сопли на носу, – рассмеялась я.

– Твои метафоры все более чудны.

– Я немного пьяна. Почему бы мне не чудить хотя бы в метафорах? – заметила я. У Дани не нашлось, что мне ответить. А может быть, он просто не захотел.

Его взгляд упал на мои руки – пальцы теребили кольцо.

– Дома снимешь, потерпи, – зачем-то сказал он. И я лишь кивнула.

Мы приближались к нашему временному пристанищу, однако не доехали до него – я попросила остановиться около того самого парка, в котором видела Матвеева и Серебрякову.

– Хочу немного подышать воздухом, – объяснила я, натягивая поверх свадебного платья куртку. – Можно?

– Можно, – вздохнул Матвеев. – Только недолго. Прохладно.

– Спасибо, папочка, – улыбнулась ему я и первой выпорхнула из лимузина.

Да, было прохладно, однако я почти не замечала этого – все мое внимание было приковано к листьям, устилавшим дорожки, которые ярко освещали круглые уличные фонари. Их свет был мягким и теплым – сливочно-карамельным, и казалось, будто среди деревьев зависли маленькие луны.

Листьев было немерено: желтых, морковно-оранжевых, тыквенных, янтарных, алых, бордовых – они лежали по краям дорожек, у самых бордюров. А рядом с одной из лавочек высилась целая гора, в которой, судя по всему, успели поваляться дети. Раньше во дворе мы тоже делали такие, чтобы прыгать на них с турников, разведя руки в стороны.

Мы медленно шли по парку в сторону дома – он, высокий, натянутый, словно стрела, виднелся из-за макушек деревьев.

– Начало октября для меня всегда пахнет булочками с корицей, которые пекла твоя мама, – сказала я, обхватив себя руками, все так же разглядывая пожелтевшие и поредевшие кроны деревьев. – Пахнет медовым чаем и прелыми листьями. Каждый октябрь, – повторила я. – И сейчас так пахнет. Хотя нет ни булочек, ни чая – только листья. И ты.

– Помнишь, нам было восемь, а может быть, девять. И мы в субботу сидели у вас на кухне – ты, я, наши мамы. А папы что-то делали в гостиной. Мы ели булочки с корицей, пили медовый чай и играли с тобой в прятки. Когда настал мой черед прятаться, я спряталась в ванне, за шторкой, а ты долго не мог меня найти. А потом ты тоже надолго спрятался – выбежал за дверь. И мы все искали тебя целый час.