Связанные ненавистью

Я напряглась, но это не остановило визги и смех, когда Маттео провел языком по моей бедренной кости. Я была на грани того, чтобы умолять, когда он внезапно прекратил свою атаку. Он расстегнул мои брюки и стянул их вниз. Его глаза блуждали по моим ногам, а руки двигались по тому же пути, едва касаясь моей кожи. Его движения были почти благоговейными, что я не поняла. Отвращение и ярость, вот это я бы поняла.

Когда он поцеловал меня через трусики, я замерла. Я знала, чего он хочет. Никто никогда этого не делал. Это было очень личное, как будто я должна была обнажиться перед ним не только в физическом смысле, и я не могла, не хотела этого делать, независимо от того, как сильно мое тело жаждало этого опыта. Маттео схватил мои трусики и спустил их вниз. Он откинулся на спинку стула, любуясь мной.

— Я так и думал, что ты рыжая.

Я закатила глаза, несмотря на румянец, заливший мои щеки.

— Разве не это удивляет каждого?

Я слишком поздно поняла, что упоминание о других мужчинах было не лучшей идеей в моей нынешней ситуации.

— Как ты объяснила это другим парням, с которыми была? Коричневая сверху и рыжая снизу?

Его голос и глаза стали жестче, опаснее.

Никто никогда не видел меня такой. Слова вертелись у меня на языке.

— Я думала, ты хочешь меня трахнуть. Я не в настроении болтать.

Маттео покачал головой.

— О, я трахну тебя, не волнуйся. — он прижался губами к моим, и я ответила на его поцелуй так же страстно. Чувствуй, не думай, стало моей мантрой. Его руки блуждали по моему телу, пока не нашли путь между ног. Я заставила себя расслабиться, несмотря на нервы.

Когда его пальцы коснулись моих складок, я задохнулась у его губ. Ощущения были восхитительными. Его большой палец нашел мой комок нервов и начал тереть. Два его пальца скользили взад и вперед по моему входу, в то время как большой палец давил на клитор. Возможно, мой разум не хотел Маттео, но мое тело так жаждало его, что это было смешно.

Пальцы моих ног сжались, когда он поднял меня выше. Я схватила его за шею, притягивая его еще ближе, сплетая его язык с моим, когда мой оргазм обрушился на меня. Мои ногти впились в его кожу, но это, казалось, возбудило его еще больше, судя по рычанию глубоко в груди. Внезапно два его пальца скользнули ниже и коснулись моего входа. Страх пронзил его. Сжав ноги вместе, я толкнула его в грудь и оторвалась от его губ.

— Прекрати прелюдию, — сказала я, задыхаясь. Что, если он почувствует что-то пальцами? Я сомневалась, что его член будет таким же чувствительным, как кончики пальцев.

По лицу Маттео пробежала тень недовольства, но он соскользнул с кровати со злорадной усмешкой. Он выпрямился перед кроватью. Выпуклость в его штанах была очевидна. Он не дал мне времени задуматься, что скрывается под тканью.