Наложницы ненависти

Обучение стремились начать как можно раньше, с четырех-пяти лет, и продолжалось оно долгие годы, во время которых дети видели родителей только во время нечастых каникул: один месяц летом — июль и один месяц зимой — январь. Все остальное время будущие феи и жрицы посвящали магии.

Зеленый Дом никогда не предпринимал особых усилий по защите своих магических школ: старинное соглашение, подписанное тысячи лет назад, категорически запрещало военным не то чтобы врываться, но даже заходить на территорию учебных заведений. В Тайном Городе считалось неприличным воевать против гражданских, а уж против детей — что и говорить.

— Школы эвакуируют во время войн?

— Это не по правилам, — почти по складам произнес догадавшийся об идее Вероники Гюнтер. — Кодекс запрещает вести боевые действия против гражданского населения. Тем более против детей.

— Капитан гвардии уже ответил тебе, ведьма, — жестко отрезал Леонард. — Мы не воюем с детьми.

— Мы не будем с ними воевать, — пожала плечами девушка. — Мы будем их менять. На лабораторию.

— Этот вопрос не обсуждается!

— Ну, значит, так, великий магистр, — голос Вероники был не менее жесток, чем у де Сент-Каре. — Все наши договоренности предполагают одну мелочь: наличие у Ордена постоянно возобновляемых запасов Золотого Корня. Сейчас лаборатория в руках врага, у тебя всего двадцать литров «стима», зато много обещаний. Мы готовы воевать, мы готовы умирать, но нам нужны гарантии. Мы должны быть уверены, что у тебя есть то, что нам надо.

— Всеслава отдаст лабораторию после того…

— Я не хочу и не буду так рисковать, — закончила Вероника. — Я хочу получить лабораторию как можно скорее.

— Она не забывается! — Элигор впервые открыто встал на сторону ведьмы. — Она говорит от имени Кадаф. Нам нужны гарантии.

Повисла неловкая пауза.

— В сущности, что мы теряем? — Гюнтер исподлобья посмотрел на великого магистра. — Мы же не будем воевать с детьми.

— Рыцари не пойдут на захват школы.

— Пойдут гиперборейцы.

— Когорта Тощих Всадников и Гомори, — ухмыльнулся Элигор. — Старому здоровяку нравятся малолетние блондинки.

— Никакого насилия! — ощерился Леонард.

— Будьте терпимее к союзникам, — краснокожий продолжал ухмыляться.

И де Сент-Каре вдруг подумал, что за золотыми глазами гиперборейца может скрываться много неприятных вещей. Очень много. В памяти всплыли предупреждения Франца. Как же сейчас не хватает прежнего мастера войны! Де Гир никогда бы не допустил подобной наглости от тварей Кадаф. А Гюнтер…

— Ты слишком много себе позволяешь, Элигор.

Металл в тихом голосе великого магистра был едва уловим, но это был металл меча. Впадающий в бешенство старик был готов растерзать гиперборейца, наплевав на все. Гюнтер растерянно открыл рот: он не знал, что делать.