Наложницы ненависти

Несколько дней назад этого было бы достаточно, чтобы обычную москвичку Веронику Пономареву охватил дикий ужас, но теперь она была перерожденной. Она была холодна и абсолютно спокойна. Она была чистокровной гиперборейской ведьмой.

— Я жду, — напомнил Леонард де Сент-Каре.

— Ты сам ответил на свой вопрос, великий магистр, — дерзко заявила Вероника. — И не надо требовать, чтобы я объяснила тебе твое решение.

По залу пробежал недовольный шепот.

— Что ты имеешь в виду? — несколько озадаченно спросил Леонард. Повелитель Великого Дома Чудь явно не ожидал от пленницы столь вызывающего поведения.

— Для моей казни не было нужды собирать совет Ордена, — пожала плечами ведьма. — Великие Дома давно отняли у гиперборейцев право на жизнь, нас преследуют и уничтожают, к чему устраивать пышное судилище?

— Ты сдалась сама, и мы…

— Вы прекрасно осведомлены, почему я сдалась, — яростно усмехнулась Вероника. — Не с этого ли ты начал свою речь? И для чего теперь заниматься словоблудием? Здесь решается моя судьба, так проявите уважение — будьте откровенны. — Золотые глаза гиперборейской ведьмы вспыхнули. — Я вам нужна! Я это знаю, а потому не собираюсь оправдываться и умолять о пощаде. Или мы будем договариваться, или вы сделаете то, к чему вас принуждают остальные Великие Дома.

Это был очень расчетливый удар, и он достиг цели.

— Нас никто и ни к чему не принуждает, — буркнул Леонард.

— Согласно договоренностям о Кадаф вы должны казнить меня немедленно! Разве это не есть форма принуждения? Ваши интересы никого не волнуют.

— Ты умна, ведьма, — с уважением произнес Франц де Гир. — Но вряд ли ты многого добьешься своими уловками.

Мастер войны разгадал хитрость Вероники. Единственный из членов совета.

— Пусть ведьма продолжает, — приказал де Сент-Каре.

Девушка поздравила себя с первой победой. Она хорошо усвоила характеристики основателей Великих Домов, и теперь в рыжих головах болезненно горделивых чудов прочно засела мысль, что ведьма не считает их способными на самостоятельные поступки. Нужная мысль. Вот только Франц оказался гораздо умнее, чем должен быть профессиональный вояка.

«Ладно, поборемся». Вероника гордо расправила плечи, и ее громкий, уверенный голос наполнил тронный зал:

— Вы знаете мою историю. У меня была жизнь, ее перечеркнули. У меня были мечты, их украли. Еще два дня назад я была обычным человеком, а вчера я стояла на краю гибели. У меня нет ничего, кроме могущественных врагов, которым я за всю свою жизнь не сделала ничего плохого.