Ненависть – плохой советчик

Подмывало спросить, не в курсе ли она, как идет расследование убийства Аксиньи Таращенко, но он не спросил.

У него выдался удачный день. Своими предложениями Егор смог заинтересовать сразу двух вполне влиятельных лиц.

До дома Кокориных на Радиной машине доехали быстро.

Позвонить в квартиру Лера не успела. Дверь распахнулась, Рада попрощалась с врачом. Доктор, средних лет женщина, на Арсения и Леру не посмотрела, заспешила к еще открытому лифту.

– Как дела? – участливо спросила Лера.

– Температура держится. – Вид у Рады был измученный.

– У меня три раза было воспаление легких, – сообщил Арсений. – Болезнь противная, но в двадцать первом веке лечится. Не паникуй.

Рада не ответила, пошла к ребенку. Лера отправилась за ней, заговорила с Катей. Арсений потоптался и сел на стул.

Жена вышла через несколько минут, держа в руках листочки с рецептами.

– Надо сходить в аптеку, – это Лера сказала ему, а подруге крикнула: – Рада, запри дверь!

Арсений метнулся к двери в ближайшую комнату мгновенно, словно заранее планировал. Успел только приложить палец к губам, чтобы Лера молчала.

Слава богу, жена ничего не сказала. Входная дверь хлопнула.

Комнат у Кокориных было не то четыре, не то пять. Арсений прислушался, стоя за приоткрытой дверью. Рада разговаривала с ребенком, Катя что-то отвечала.

Кате было месяца три, когда Лера с подругой отправились в кафе, а его оставили сидеть с младенцем. По какому поводу подруги решили тогда устроить себе праздник, он уже не помнил. Помнил только, как сидел с коляской под кустами боярышника, покачивал ногой спящую девочку, отгонял наглых голубей, с курлыканьем приближавшихся к его ботинкам. Он вертел в руках телефон, собираясь почитать какой-нибудь боевичок, но не читал, а просто смотрел на закрытые глазки. Катя то хмурилась, то улыбалась, не открывая глаз, и он удивился, что два с лишним часа промелькнули незаметно.

Рада не пошла запирать дверь, шагов он не услышал. Арсений перебежал коридор, бесшумно открыл дверь Егорова кабинета. Открытый ноутбук лежал на столе, рядом с выдернутым из сети зарядным устройством. Он включил компьютер, с тоской ожидая, что система заиграет приветствие, но, к счастью, никаких звуков не раздалось.

«Увидит Рада, расскажу все как есть», – решил он.

Глаза и руки действовали автоматически. Работы Ивана Яковлевича он нашел почти сразу.

Знал, что так будет, а в висках опять застучало.

Он взялся руками за края ноутбука, то ли желая его украсть, то ли разбить прямо об край стола, но не сделал ни того, ни другого. Он открывал страницы документов и, достав телефон, фотографировал их, стараясь, чтобы в кадр попало все, что однозначно указывает на квартиру Егора. Фотография Рады на столе, книжные полки, окно.