Ненависть – плохой советчик

Встал, когда еще полностью не рассвело, выпил чай. Еле дождался, когда можно будет поехать на работу, разбудил Раду.

– Отвезешь Колю? – Сонная Рада потянулась за халатом.

– Отвезу, – буркнул он, отвернувшись к окну. Утро выдалось ясным, солнечным, как будто природа над ним насмехалась. – Только собери его быстро, я тороплюсь.

Рада раздражала, хотелось ее не видеть.

С сыном Егор сумел быть нормальным, не торопил, не дергал за руку. А хотелось.

Еще хотелось напиться.

Как назло, почти перед самой работой попал в пробку. Сидел, постукивая ребром ладони по рулю, и чувствовал, как его переполняет бешенство.

В стоящем слева «Форде» пухленькая блондинка красила губы. Красила долго, то вытягивая губы трубочкой, то поджимая. Был бы в руках пистолет, пристрелил бы дуру.

От мысли о пистолете вновь окатило холодным страхом.

Ксана… Если бы она была рядом…

Если бы она была рядом, он бы со всеми проблемами справился. Ксана что-нибудь придумала бы.

Неожиданно помимо тоски, что Ксаны рядом нет, Егор почувствовал запоздалую ревность.

Он совсем не ревновал любовницу, когда она рассказывала, как Дулатов уговаривал ее поехать в травмопункт, а вместо этого повел в ресторан. Как потом она, смеясь, твердо сказала перепуганному дирижеру, что во искупление вины он обязан хотя бы изредка с ней встречаться и приглашать на все концерты.

Ксана тогда сияла от удовольствия, а Егор принимал ее старания как должное.

Егор не ревновал, когда фотографировал Ксану с Дулатовым в ресторане. Ксана тогда при нем позвонила дирижеру и потребовала свидания. Егор хотел иметь что-то компрометирующее Дулатова, но еще не был уверен, что предъявит снимки Милене.

Он и потом не ревновал, когда Ксанке удалось даже попасть к дирижеру домой.

Этим Ксана гордилась. Рассказывала с усмешкой, как попросила Дулатова поиграть только для нее. Чтобы никто больше этой музыки не слышал, только она одна. Дирижеру пришлось ее пригласить, не смог отказать.

Тогда Егор не ревновал, а сейчас – да. Ему до боли хотелось быть уверенным, что никто, кроме него, не трогал ее бедер.

Машины слева медленно поехали. Через минуту тронулся ряд, в котором стоял он.

На работу он приехал рано. Уборщица-азиатка возила шваброй по пустому холлу. В лифте тускло горел свет – не хватало ламп. Если к обеду не исправят, он устроит разнос.

Секретарская была открыта, но пуста. То есть не совсем пуста. Вместо секретарш в углу, у стойки с текущей документацией, стоял Сосновский. Егор догадывался, зачем Арсений зашел – вчера Егор подписал очередной приказ о распорядке рабочей недели, и все сотрудники Сосновского обязаны были в нем расписаться.

Арсений отвернулся от стойки и равнодушно кивнул Егору.

Выглядел Сосновский спокойным, довольным, даже вальяжным.