Извращённая ненависть

28

ДЖОШ

Оглядываясь назад, можно сказать, что взять Жюля на пикник было худшей идеей в моей жизни. Краткосрочная выгода от того, что я перехитрил сватов больницы, не стоила долгосрочной боли от того, что я снова и снова прокручивал этот день в голове, как заезженную пластинку, которую не мог выбросить.

Ты был просто ребенком. В том, что случилось, твоей вины нет.

Ты хороший брат и хороший врач.

Каждый раз, когда я думал о нашем разговоре под деревом, мне хотелось перемотать назад и заморозить время, чтобы мы могли остаться в этом моменте навсегда.

Солнце светит, еда у нас на коленях, пустота в моей груди немного менее пуста с присутствием Жюля, заполняющим ее.

Это было неприемлемо.

Желание трахнуть ее было прекрасно. Желание позвонить ей, когда у меня был дерьмовый день, не было.

Не имело значения, была ли она единственным человеком, с которым я мог поговорить, не боясь осуждения. Отныне не будет больше квазидат, даже фальшивых. И определенно больше никаких ночевок или позволения ей одолжить мою рубашку.

Я все еще не вымыл тот, который одолжил ей после Гиацинта. В конце концов я доберусь до этого, но это не пахло плохо. Он слегка пах как она — теплый и коричный с оттенком амбры.

Тот же запах окутал мои чувства сейчас, когда я уткнулся лицом в ее шею и вошел глубже в нее, пытаясь облегчить непрекращающуюся, неутолимую потребность в моем животе. Но каждый толчок и поцелуй только увеличивали его, и мое разочарование вылилось в скорость и силу моего траха.

Изголовье кровати билось о стену в ритмичном ответе на мои толчки, когда я входил в Джулса, мои мышцы были напряжены и влажны от пота за последние полчаса.

В тот день мы приземлились в Атенберге, и мы с Джулс, должно быть, были на одной волне, потому что она появилась в моем номере через двадцать минут после того, как мы зарегистрировались, не сказав ничего, кроме: “Хочешь трахнуться?”

Слава Богу, никаких упоминаний о пикнике, библиотеке или любом другом правиле, которое мы нарушили. Мы оба стремились вернуться к статус-кво, и я с радостью подчинился.

Теперь, если бы только я мог выкинуть из головы голод по Джулс, я был бы счастливым человеком.

""Джош"". Ее резкий крик рикошетом разнесся по гостиничному номеру, когда она вцепилась мне в спину и взорвалась вокруг меня.

Джулс трахалась так, как сражалась — яростно и пламенно, без ограничений. Это вызывало привыкание.

Изысканный ожог от ее ногтей соответствовал огню в моих венах, когда я зажал ей рот рукой, обрывая ее крик.

“Тсс. Ты всех разбудишь ”. Моя челюсть сжалась от усилий сдержать мой собственный оргазм, когда ее киска пульсировала вокруг меня. Христос. Для кого-то должно быть незаконно чувствовать себя так чертовски хорошо.