Извращённая ненависть

26

ДЖОШ

Больница находилась прямо рядом с кампусом Тайера, поэтому мне не потребовалось много времени, чтобы добраться до научной библиотеки, официально названной Библиотекой Джорджа Хэнкока в честь давно умершего донора и неофициально известной как SciLi. Это был скрытый драгоценный камень, спрятанный на третьем этаже здания биологии. В то время как Фултон, главная библиотека школы, всегда была переполнена во время экзаменов, СциЛи был тихим круглый год.

Прогулка дала мне время отодвинуть давние мысли о смерти Тани на задний план. Находясь за пределами больницы и в окружении улыбающихся, болтающих студентов, было легче. Это было похоже на то, что я попал на съемочную площадку, где я мог притворяться тем, кем я хотел быть, вместо того, кем я был.

Когда я прибыл в SciLi, там была только горстка студентов, разбросанных по всему пространству. Стены книг тянулись на два этажа к потолку двойной высоты, прерываемому только массивными витражами, расположенными через равные промежутки времени. Свет от настольных ламп зеленого стекла смешивался с солнечным светом, бросая теплый, туманный свет на тихое святилище.

Толстый изумрудный ковер приглушал мои шаги, когда я шла к задней части, где Джулс сидела одна.

“Я вижу, ты усердно работаешь”, - сказал я, когда подошел к ней. Высокая стопка учебников стояла рядом с ее вездесущим мокко с карамелью, а отдельные листы с заметками и карточками покрывали каждый дюйм дубовой поверхности.

“Кто-то должен”. Она подняла голову, и тревога сжала мою грудь, когда я заметил ее опухшие, красные глаза.

""Ты плакала?"""

"Какого хрена они делали в юридической школе? Я была почти уверена, что учебные материалы не должны были заставлять кого-то плакать, если только это не были слезы разочарования, а Джулс была не из тех, кто теряет самообладание из-за академического стресса.

“Нет”. Она постучала маркером по блокноту. “У меня аллергия”.

“Это чушь собачья”.

Мы держали наши голоса низкими, так как мы были в библиотеке, но все были настолько изолированы, и мы были так далеко от ближайшего человека, что это не имело большого значения.

Постукивание Жюля набирало скорость. “Почему тебя это волнует? Я позвал тебя для секса, а не для разговора по душам.

“ Мне все равно. Я опустился на стул рядом с ней и понизил голос еще больше. “Но я бы предпочел не трахать плачущую женщину, если ты не плачешь от удовольствия. Любой другой вид слез - это поворот ”.

“Очаровательный”.

“Ты бы предпочел, чтобы меня заводили чужие страдания?” Я проскользнул в наш стеб с шокирующей легкостью, учитывая мой день в ER, но когда я был рядом с Жюлем, все остальное перестало существовать.

К лучшему или к худшему.

- У меня нет сил спорить с тобой сегодня, хорошо? - огрызнулась она, ее голосу не хватало обычного огня.