Извращённая ненависть

Меньше чем через минуту он поймал бы нас, и мы могли бы попрощаться со своей свободой, если только он не был в настроении прощать.

Желчь поднялась в моем горле от перспективы быть во власти этого подонка.

Макс был жадным, но он не был идиотом. Он последовал моему совету и отказался от своих поисков ожерелья.

Я заметил проблеск редеющих светлых волос и разъяренного лица Аластера, когда мы вылетели через заднюю дверь, но я не останавливался, пока Макс и я не прошли через лес, граничащий с собственностью, и не достигли боковой дороги, где мы припарковали нашу машину для бегства.

Только тогда я заметила кровь на рукаве Макса.

""Они выследили меня, используя кровь, которую я оставил после того, как порезался об эту дурацкую вазу"". В голос Макса закралась горечь. “Несколько гребаных пятен крови, и я потерял годы своей жизни. Судья оказался хорошим другом Аластера, поэтому он вынес тяжелый, блядь, приговор. Конечно, к тому времени, когда приехала полиция, тебя уже давно не было. Не было никаких доказательств твоей причастности — они не могли поймать твое лицо на камерах безопасности, — и Аластер не хотел затягивать дело, когда у него уже был я в качестве козла отпущения. Плохая реклама, понимаете. Итак, ты остался безнаказанным "".

Я ненавидел укол вины в животе. Мы оба были неправы, и он был единственным, кто заплатил за это.

Я понимал, почему он был зол, но я также не жалел, что сбежал, когда у меня был шанс.

Я попал в мошенническую жизнь только из-за Макса. Мне нужны были деньги, и я не мог найти работу в городе после того, как люди узнали, что моя собственная мать выгнала меня. Она никогда никому не говорила, почему она это сделала, и слухи пошли дикие — все от меня, продающего наркотики, до того, как я залетел и потерял ребенка из-за моей предполагаемой привычки к коксу. В любом случае, никто не хотел прикасаться ко мне с десятифутовым шестом.

К счастью, у меня было достаточно денег, чтобы приливать меня, пока я не встретил Макса через две недели после того, как его выгнали. Я был втянут его внешностью, обаянием и яркой машиной, и это было незадолго до того, как он связал меня с ним в Колумбусе.

Но наши лыжные выходные разрушили его чары, и я оставался с ним только до тех пор, пока у меня не было ресурсов, чтобы навсегда покинуть Огайо. Мое согласие на наличные деньги Тайера и Аластера дало мне то, что мне нужно, и я улизнул ночью после того, как мы ворвались в особняк моего отчима.

Я прыгнул на полуночный автобус в Колумбус, купил следующий рейс в округ Колумбия и никогда не оглядывался назад.

“Вы можете подумать, что я расстроен”. Макс пригладил рукой волосы. “Я не. У меня было много времени, чтобы подумать на протяжении многих лет. Станьте лучшим человеком. Я научился оставлять прошлое в прошлом. Это, как говорится ...