Мой ненастоящий

Буквально требуют хотя бы коснуться этой чертовой щеки. Ощутить под подушечками мягкую атласную кожу моего Цветочка. Склониться ниже, чтобы пройтись губами вслед за пальцами…

Вдох-выдох, Владислав Каримович, давай там, держись, потому что если ты сломаешься и сделаешь с ней то, что так сильно хочешь — придется тебе сразу пустить себе пулю в висок.

Становиться на одну ступеньку с её бывшим я не хочу.

И как нарочно она не дает мне даже опустить руку, перехватывает кулак свободной ладонью.

Прожигает насквозь одним прикосновением.

— Я сожалею о вчерашнем, — отрывисто повторяет Цветочек, наконец поднимая глаза, — правда сожалею. Давно не допускала подобной ошибки. Вы можете меня простить?

Дьявол. Дьявол и преисподняя, зачем я вообще потребовал этого у неё?

Ужасно хотел увидеть темные тени в светлых хрустальных озерах.

Вижу. Более того — чую её запах. Чувствую прохладу маленькой трепещущей ладошки. Никогда не думал, что такой пыткой окажется находиться вблизи женщины, которую сам для себя запретил присваивать.

Запретил-то запретил. Еще б сдержаться…

На таймере внутренней бомбы последние секунды до взрыва…

Пять, четыре, три…

— Уйди, — хрипло требую я, — убирайся с моих глаз, Цветочек."

"Это выходит грубо. Даже очень. Маргаритка отшатывается, отшвыривает прочь мою перчатку и практически пулей вылетает вон из зала. Все что я успеваю заметить — как белеет её лицо. Как отчаянно сжимаются в кулаки ладошки.

А потом — хлопает дверь, и я остаюсь наедине со своим растекшимся по стенкам черепной коробки серым веществом. При взрыве не пострадал ни один Цветочек.

Сдержался. Вроде должен бы собой гордиться. А в голове только одна мысль…

Ну, ты и кретин, Владислав Каримович!

Других-то слов найти не мог, конечно?

Впрочем… Пусть будет так. Я все еще не хочу, чтобы она ко мне привязывалась. Процентов этак на девяносто не хочу.

29. Маргаритка

Я прихожу в себя только в своей спальне. Если быть точнее — в той комнате, которую мне отдал Ветров. Сидящей на полу, спиной к двери и стирающей слезы с щек.

Много-много слез. Из них получится маленькое море.

Господи, Рита, ты серьезно? Плачешь из-за этого мудака? И потому, что он тебя послал к черту?

Мне показалось…

Показалось, что все это не просто так. В какую-то секунду, когда мы глядели глаза в глаза, я ощущала, что между нами дрожит от невидимых вибраций воздух.

А потом…

— Убирайся с глаз… — ледяное, будто только что из Антарктиды привезли.

Как говорится — показалось…

Но тьма в его глазах… Она была. Я её видела. Я видела её и хотела шагнуть в её пьянящие, жгучие объятия…

Вот тебе и правда жизни, Риточка. Три откровения, и каждое — восхитительней предыдущего.

Откровение первое — тебе нравится этот мудак.