Мой ненастоящий

Да и потом… Вряд ли Ветров не пустил бы её в ход сразу.

Ох, блин. Вот опять я думаю о нем гадости.

А хотела ведь для разнообразия взять с этим перерыв.

Выгадывая себе пять минут, я провожаю врача до двери. Но и эта передышка заканчивается, приходит время дергать за пластырь.

Я нахожу Машу накрывающей на стол к завтраку. Она переставляет с невысокой тележки на колесиках тарелки и клоши с едой…"

"— Владислав Каримович дома, ты не знаешь?

Вероятно — нет. Возможно, опять уехал. Иначе как объяснить, что сегодня он не стал сообщать, в чем мне разрешается ходить по квартире перед ним.

— Он полчаса назад ушел в тренажерный зал. Вряд ли уже закончил, он там подолгу всегда торчит.

Нет, все-таки не уезжал. Тогда я не понимаю…

— Проводи меня, пожалуйста, — тереблю Машу с искренней мольбой, — я так плохо знаю эту квартиру. Тут лабиринт можно устроить и Минотавра поселить. Быстро его точно никто не найдет.

— Это точно… — домработница оказывается смешливой девчонкой и с удовольствием мне подхихикивает. А потом манит за собой, уверенно шагая по квартире Владислава Каримовича.

Я стараюсь не растерять запал. Извиняться — так извиняться. Искать приемлемый вариант решения проблемы — и не отвлекаться.

С последним получается проблема…

Когда Маша толкает нужную дверь, пропуская меня и исчезая тут же, на некоторое время я зависаю в дверях личного мини-спортзала Ветрова с открытым ртом.

Нет, не то чтобы я обманывалась на его счет. У него была довольно мощная и очень мужественная конституция, это было заметно по тому, как натягивались дорогие пиджаки на его бицепсах. Он однозначно крупнее своего высокого брата.

Но вот сейчас… Простора для фантазии он мне почти не оставил.

Из одежды на нем были только шорты и боксерские перчатки. Ах, да, еще пот. Много-много пота, делающего бронзовую кожу на мощной спине еще и блестящей. Но это за одежду, пожалуй, не считается…

Удар. Удар. Удар. Спрятанные в боксерские перчатки кулаки раз за разом врезаются в тяжелый кожаный мешок. Каждый раз — с силой. Каждый раз — на пределе. Каждый раз — будто бьют по лютейшему врагу, достойному только мучительной смерти…

Рита, прекрати пялиться!

Он вообще-то мудак. И у него точно проблемы с контролем гнева — вспомни, как летал вчера в пределах одной небольшой комнатушки Городецкий.

Ты должна бояться.

Я и боюсь.

Боюсь до дрожи в коленках. До сухости в горле. До немеющих пальцев…

Только не его. Себя. Своей реакции на него. Той, из-за которой лишний вздох в его присутствии всегда был настоящей пыткой.

Самое глупое, что может сделать секретарша — влюбиться в собственного хладнокровного, беспринципного босса.

Самое глупое, что хочу сейчас сделать я — пройтись кончиками пальцев по мощной шее и стереть с неё сбегающую вниз струйку пота.