Мой ненастоящий

— Никакого воспитания, — презрительно кривит губы Тагир, и я хочу только злобно оскалиться в ответ.

— Увы, вы опоздали принести мне розги, дядюшка. Что выросло, то выросло. Только рановато вы что-то приперлись. Или у вас сменились условия для меня, Карим Давидович?

Отец медлит, собираясь с мыслями. Я же просто смотрю, как его рука подрагивает на джойстике, управляющем инвалидным креслом, и дышу. Просто дышу.

Нет, зря они пришли сейчас — в этом дело. Конец рабочего дня, я, если честно, уже его предвкушал.

Мне смертельно интересно, что сегодня вывернет Цветочек.

Всю неделю она надо мной издевалась. Причем судя по неизменному убийственному прищуру её трижды проклятых золотистых глаз — она осознанно это делала. Провоцировала.

А я — разрывался между желанием срочно отправить байера по бутикам, чтобы шкаф Цветочка избавился от такого количества сексапильных тряпок, и между банальным мужицким кайфом, которое испытываешь при виде дерзкого платья на хрупкой девичьей фигурке.

Было что-то мазохистическое, сидеть напротив неё в гостиной, любоваться худенькими коленками и прикидываться, что по самые уши занят своими делами.

Да-да, точно занят. Мне ж так-то в кабинете так плохо работается!

— Нет, — наконец проговаривает отец, возвращая меня в удручающую реальность, где между мной и моим Цветочком было полчаса пути до дома и один не самый приятный разговор, — твои условия не изменились.

— Тогда я не понимаю, чем обязан такому внезапному семейному визиту в рабочее время, — я опускаю взгляд на лежащие передо мной бумаги.

Отчет. Отчет об экспертизе видеозаписей. Нужно будет сообщить господину Лотоцкому неважные новости о верности его жены.

— Ты беспокоишь нас, брат!"

"Всякий раз, когда Тимур открывает рот — мне иррационально хочется двинуть ему по зубам. Причем хотел я это сделать еще до того, как понял, что дядя с братцем заявились в Москву не просто так, а подбивать к отцу клинья насчет наследства.

И если Тагир избрал такую презрительно-неодобряющую позицию, то Тимур так старательно стремился показать мне свои родственные чувства, будто мы как минимум были ментальными близнецами, разлученными в детстве.

— Это чем же, мне интересно, — равнодушие дается мне сложновато, но я справляюсь.

— Ты совсем запропал, — Тимур укоризненно покачивает головой, — дом, работа, дом, работа…. Как же твоей семье не беспокоиться о том, что ты совсем забываешь жить? Приехал бы уже к нам… Посидели бы по-семейному…

— Извини, Тимурчик, моя молодая жена меня в данный момент интересует гораздо больше, — говорю, позволяя себе двойной смысл, — да и подготовка к официальной свадьбе требует моих ресурсов. Стану чуть посвободнее, доберусь и до вас.