Ненаглядная жена его светлости

Соня присмотрелась –эту женщину она ещё не видела. У них тут что, целый театр? Не берегут реквизит, ох, не берегут!

Нет, но как натурально – вместо электрической лампочки какой-то мерцающий шар. С гелием, что ли?

Ткани натуральные – она пощупала одеяло, простынь, подушку – похоже на лён и шерсть.  А подушка набита пухом, а не холлофайбером.

Это Виталий так просит прощения? Устроил ей погружение в мир Средневековья и думает, что она придёт в восторг?

Никогда не мечтала побывать в восемнадцатом веке!

Сэкономил на прыжках, называется… Надо бы выяснить, сколько она тут лежит, может быть, отпуск уже закончился? На работе потеряют, позвонить бы…

Софья взглядом поискала свой сотовый, но тут ей на глаза попался стол и кувшин на нём. Девушка почувствовала, что очень хочет пить. Буквально умирает от жажды.

В этот момент женщина громко всхрапнула, и Софья решила добираться до воды своими силами. Тут всего-то пара шагов!

Сначала девушка осторожно приняла сидячее положение.  Прислушалась к себе – ничего не болит, и ни голова, ни комната больше не кружатся. Значит, можно попробовать встать. Что она  и сделала, в последний момент догадавшись, что опираться на больную ногу не стоит.

Постояла, балансируя на одной левой. Прикинула расстояние, отметила, за что ей можно держаться, и пустилась в путь.

Вода!"

"Удивительно вкусная, прохладная, живительная!

С каждым глотком к ней словно возвращались силы.

– Миледи, нельзя много! – завопила «сиделка», и от неожиданности Соня вздрогнула, щедро оросив сорочку.

И зачем было так орать?

– Лекарь велел не больше трёх глотков за раз, – продолжала тараторить женщина. – Это сильное снадобье! Что ж вы меня не позвали, я бы подала.

– Кто ты?

– Алида я. Ваша горничная! – пояснила женщина.–Ваша экономка приставила меня, значит, сидеть при вас по ночам. Подать если чего надо или лекаря позвать. А меня сморило, уж вы простите! Вот и дошли. Ногу, ногу берегите! Ах, зачем же вы сами вставали, миледи? Нога и так плохо срастается…

– Моя экономка?

– Ваша, – истово закивала горничная. – В первую очередь, конечно,  его светлости, вашего супруга, герцога Д’Аламос.  А потом уже ваша, герцогини Д’Аламос.

– Так, – похоже Виталий в своём стремлении заслужить прощение перестарался, – я хочу видеть этого… герцога Дамалоса!

– Д’Аламос, – поправила Алида и скорбно вздохнула, – сейчас ночь, у его светлости… Его светлость отдыхает. Никак нельзя беспокоить! Я утром передам, что вы хотите его увидеть. Ох, миледи, да ваша рубашка совсем мокрая! Что же вы так! Надо немедленно переодеть, а то простудитесь!

Горничная бросилась за балдахин, пошуршала там и вынырнула стряпкой в руках.