Сволочь ненаглядная

– Что ты говоришь, Таня, – возмутилась мать, – да Муму – ангел!

– Ой, ой, ой, – завела дочурка, – а кто каждую ночь в коридоре льет и на пороге кучу делает?

Люся в негодовании принялась беззвучно разевать рот.

– Еще и со стола все прятать нужно, потому что Муму вороватая жопа, – неслась дальше Таня.

– Татьяна! – сурово заявил Иван, выглядывая в коридор. – Что за выражения, где ты их набралась?

– У тебя, папахен, – отрезала дочь. – Что ты вчера маме сказал, когда узнал, что она перепутала размер и купила слишком маленький ремень тебе в брюки? Не помнишь? «Только старая и глупая жопа вроде тебя способна на такой идиотизм!»

Иван онемел от неожиданности, зато отмерла Люся.

– Немедленно, слышишь, нахалка, немедленно извинись перед отцом, и потом, что позволено Юпитеру, то не позволено быку. Сначала добейся в жизни успеха, как папа, а потом…

«Ругайся с родными», – мысленно добавила я.

Но Люся не успела закончить начатую фразу, потому что Таня перебила мать:

– Ой, ой, ой! Ну и чего он такого добился? Сама говорила тете Лене: «Мой, мудак, работу потерял, теперь весь день на диване валяется и в потолок плюет, а я его корми, пои, да и обстирывай». Да ты папахена в Москву только с одной целью и прихватила…

– С какой? – поинтересовалась более простоватая и наивная Аня. – С какой целью мама папу сюда привезла?

– Чтобы без нас не напился в лоскуты и не сжег квартиру, – спокойно пояснила Таня. – Она так тете Лене и объяснила: «Дешевле идиота в столицу прокатить, чем нажитое тяжелым трудом потерять». Пошли, Анька, сейчас по телику мультики покажут.

Близняшки убежали. Иван стоял с раскрытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. Люся машинально опустила Муму на пол.

– Не обращайте внимания, – попробовала я уладить неприятную ситуацию, – подростковый возраст, гормональный стресс, они все в тринадцать лет невозможные делаются…

– Значит, я мудак! – взревел Иван и, пнув ногой вешалку, двинулся на Люсю.

Сережкины сапоги с глухим стуком вывалились из ботиночницы.

– Тише, тише, – забормотала Люся, – ты что, Таньку не знаешь, бог знает чего выдумает, наврет…

– Пошли, поговорим, – гремел Иван, утаскивая жену в комнату.

Я в растерянности осталась в коридоре. Из Кирюшкиной детской раздавался радостный хохот близняшек, девчонки наслаждались телевизионной программой. Постояв немного, я решила пойти на кухню, и тут до слуха донеслись глухие, равномерные удары. Они неслись из помещения, куда разъяренный муж уволок супругу.

Пару секунд я колебалась, но потом стук усилился, и послышался слабый стон.