Сволочь ненаглядная

Интересно, зачем она столь вульгарно красится? Надеется скрыть дефекты кожи? Ну так это глупо, тональный крем делает морщины и шероховатости еще более заметными.

– Значит, о Регине вы ничего сообщить не можете, – подвела я итог и резко спросила: – А о брате?

– О каком брате? – не поняла Стелла.

– О вашем.

– У меня нет родственников, – фыркнула манекенщица.

– Да? А вот квартирная хозяйка Надя вспоминает, будто он вам снимал жилплощадь.

– Ах это, – пробормотала Стелла, – так Андрей на самом деле мне никто.

– Зачем же он родным братом представляется?

– Понимаете, – пустилась в объяснения «вешалка», – он сын маминой ближайшей подруги Наталии Комаровой. Мы все детство провели вместе, денег у родителей было немного, вот и брали отпуск по очереди. Месяц Наташа с нами сидела, месяц моя мама, так и перебрасывали… Вот мы с Андрюшкой всегда и представлялись как брат и сестра. Ну а стали старше, так дружба окрепла, он за меня вечно всякие проблемы решал, я за ним как за каменной стеной жила.

– И сейчас помогает?

Стелла пригорюнилась:

– Нет, жена его подбила в Америку эмигрировать, у нее там зацепка была, вот и уехали.

– Давно?

– Два года прошло.

– Андрей Комаров?

– Нет, Андрей Семенов, у него отцовская фамилия.

– А отчество?

– Михайлович, Андрей Михайлович Семенов.

Я безнадежно вздохнула. Опять вытянула пустую фишку, придется искать студентку-медичку и художницу, может, они слышали про Егора!

* * *Дома в невероятном возбуждении бегала Катя.

– Слышала, что Володе квартиру дают?

Я кивнула.

– Прикинь, – обрадованно засмеялась Катюша, – Юлька уговорила Нину на обмен, и Костин окажется с нами на одной лестничной площадке. Вот только…

– Что?

– В жилплощади он теряет, там две комнаты, а тут одна.

– Зато около нас, – ухмыльнулась я, – небось и продукты покупать перестанет.

Сережка рассказал мне, как он познакомился с Юлей. Соседи затеяли обмен, и в двухкомнатную возле Катиной «трешки» въехали бабушка с внучкой. Потом старушка скончалась, Сережка женился на Юле, и в конце коридора они пробили дверь, получив пятикомнатные апартаменты. Правда, в декабре мы, напуганные одной из бывших Катюшиных пациенток, архитекторшой по профессии, затеяли обмен и переезд. Дама утверждала, будто под самыми окнами нашего дома пройдет линия надземки. Но когда мы 31 декабря оказались на новой жилплощади, Евгения Николаевна со слезами прибежала в гости.

– Спутала, ну спутала, – билась архитекторша в рыданиях. – «Легкое» метро пройдет в другом месте.

– Где? – спросил Сережка, роняя ящик с книгами. – Где?

– Тут, – еще громче застонала Евгения Николаевна.

– Где? – переспросила Катя, наливаясь краской.

– Тут, – пролепетала подруга.