Сволочь ненаглядная

Служу для заболевших исповедником. Так вот, Настя оказалась исключением. Ни слова о детстве или родителях. На все попытки кое-что разузнать она моментально замыкалась и сухо сообщала: «Отец и мать погибли, когда я была еще ребенком, бабушка о них ничего не рассказывала».

Правда, у Ростова сложилось впечатление, будто девушка что-то недоговаривает. И еще ему показалось, что бабушка, которую Настя тоже вспоминала с неохотой, была человеком нездоровым. Один раз Настюша обмолвилась, что старушка сожгла все семейные фотографии. В другой сказала, будто бабуля не впускала в квартиру никого – ни слесаря, ни электрика. А когда в ванной сломался кран, они стали мыться, набирая воду в раковине кувшином.

– Шизофрения передается по наследству?

– Никто не знает точно, – пожал плечами Ростов. – Хотя существует статистика, подтверждающая факт «семейности» данного заболевания. Хотя порой и отец, и мать, и бабка больны, а дети, внуки, правнуки здоровы. С другой стороны, вчера привезли молодого парня с нормальной наследственностью. Не удержал на обледенелой набережной машину и свалился в реку. Результат – реактивный психоз. Так что чем дольше я лечу больных, тем больше понимаю, что ничего не знаю.

– Значит, Настя не рассказывала о брате, которого зовут Егор?"

"– Никогда. Я пытался ее разговорить, но впустую, потерпел профессиональную неудачу. Кстати, существует очень интересная методика, иногда дающая хорошие положительные результаты. Больного погружают в глубокий гипноз и заставляют заново пережить детство, добираются до раннего младенчества. Иногда это помогает избавиться от кое-каких фобий. Я предложил это Насте и встретил бурный, просто гневный отказ. Я решил потом возобновить попытки, но она умерла. Такое ощущение, что ей поставили блок на воспоминания детства. Хотя кто, зачем и почему?

Я пригорюнилась – опять ничего.

– Вы бы с ее подружкой поговорили, – неожиданно сказал Федор Николаевич.

– С Лесей Галиной? Уже была у нее.

– Нет, у Настюши был другой приятель, она его подружкой звала, и я невольно так сказал, он мужчина. Он с ней сюда в клинику пару раз являлся. Знаете, грешным делом я подумал, любовник. Сейчас погодите, где-то записал координаты.

Ростов принялся перебирать растрепанные бумажки и наконец провозгласил:

– Рагозин Николай Федорович, улица Мирославская, д. 18.

Я горестно вздохнула. Все, круг замкнулся, вернулась к тому, с кого начала поиски.

– И давно он сюда приходил?

Ростов начал колебаться.

– То ли в сентябре, то ли в октябре. У нас в палатах такая обстановка, чтобы больные чувствовали себя как дома.