Ненаглядная жена его светлости (СИ)

Усердные поиски несколько утомили, и тогда Соня решила ненадолго прилечь. Кровать трогать не хотелось, поэтому она устроилась на местном варианте дивана.  Декоративная подушка оказалось слишком плотно набитой, ещё и комковатой, и девушка несколько раз ударила кулаком, пытаясь немного перераспределить наполнитель. И почувствовала под рукой что-то продолговатое, чего в подушке быть не должно.

Неужели?

Поминутно озираясь – не явился бы сейчас кто! – герцогиня подпорола шов и сунула в него палец, постепенно продвигая его дальше и дальше, пока ей не удалось подцепить тонкую книжицу.

И да, это был дневник!

Девушка отбросила выпотрошенную подушку за диван, открыла первую страницу и углубилась в чтение.

Как она поняла, девочка начала вести дневник лет в десять, но делала это очень нерегулярно, иногда перескакивая не  то, что через дни, недели или месяцы, а даже через года.

То густо, то пусто.

Графиня де Вилье могла подробно описывать события нескольких дней подряд, а потом пропустить полгода без единой записи.

Герцогиня Д’Аламос читала про милых кроликов и противную кухарку, которая специально готовит молоко с пенкой, зная, что Сона его ненавидит. Про горничную, которая специально заставляет повязывать колючий шарф. Про гувернантку, которая специально даёт ей самые сложные задания, чтобы девочка не справилась, и был повод её наказать.

Да уж... Судя по этому дневнику, абсолютно все, кто окружал Сонию, делали ей назло и умышленно обижали ребёнка.

Все, кроме отца и... герцога Д’Аламос.

Папу дочь просто обожала.  Видимо, он её тоже, потому что в дневнике не нашлось ни одного негативного слова о графе.

А герцог...

Как Софья поняла, юной графине было двенадцать, когда она впервые попала на ярмарку. За несколько дней до поездки девочка только о ней и писала.  Но самым ярким впечатлением, которое Сония оттуда привезла, оказалась не сама ярмарка, не уличные певцы, не лакомства и не новые платья или игрушки, даже не представление бродячей труппы – обо всём этом было упомянуто вскользь.

Больше всего графиню потрясла встреча с герцогом Д’Аламос.

По всему выходило, что произошла она совершенно случайно.  Граф де Вилье перекинулся с Арманом несколькими словами, наверное, поздоровался, спросил о здоровье или что-то в этом роде. Герцог, как воспитанный человек, ему ответил и наверняка произнёс комплимент его дочери. Похвалил её, назвал красавицей? Дежурные, ни к чему не обязывающие фразы, дань вежливости, не больше.

А та взяла и сразу в него влюбилась!

И всё, что юная леди написала в дневнике после поездки на ярмарку, так или иначе касалось предмета её обожания.

Первая любовь, вернее, влюблённость, она такая – всепоглощающая, ослепляющая и, кажется, что одна на всю жизнь.