Немые вопли

Натаниель молча смотрел на нее.

Наконец она снова повернулась к нему.

— Ты можешь побыть со мной еще немного? — спросила она.

Вместо ответа он улыбнулся.

Воздух становился теплее, мимо пролетела пара мотыльков. Эллен не знала, с чего начать. Натаниель ждал.

— У нас с тобой речь шла, в основном, о чувствах, не так ли? — тревожно спросила она. Такое начало ему явно понравилось.

— А ты смелая, Эллен, — сказал он.

— Вовсе нет. Просто я размышляла об этом все утро.

— И когда же ты… поняла это?"

"— Не сразу. Сначала было предчувствие… потом страх… и потом уже понимание. Поэтому ты и интересовался моими переживаниями еще во время телефонного разговора, не так ли?

Он легко уловил сбивчивый ход ее мыслей.

— Да, совершенно верно. Меня удивило описание чувств, которые ты испытывала при встрече с этим ночным существом. С моей точки зрения, эти чувства были именно такими, какими они и должны были быть. И мои предположения подтвердил твой рассказ о том, что ты пережила в детстве.

— Натаниель… — растерянно произнесла она.

Он обнял ее, положил ее голову к себе на плечо. В данный момент она была для него ребенком, нуждающимся в утешении. Страх, испытанный ею, был куда сильнее обычной детской боязни темноты.

— Ну, ну! Не бойся! Смотри своему страху в глаза, так будет легче.

— О, Натаниель! — жалобно произнесла она. — Держи меня крепче!

— Слова директора Стина навели тебя на мысль об этом, не так ли?

— Это ты навел меня на мысль об этом. Он же только испугал меня, сказав о висящей на окне простыне.

— А я-то думал, что ты не придашь значения его словам.

С трудом выдавливая из себя слова, Эллен сказала:

— Когда они пришли, чтобы попугать меня, простыня уже висела за окном. А меня в комнате не было, я уже выпрыгнула через окно, преследуемая страхом.

5

Эллен не знала, сколько она стояла так ранним, тихим утром, прислонившись к плечу Натаниеля, дрожа от страха, в то время как его руки медленно ласкали ее.

В конце концов, уткнувшись лицом в его пиджак, она сказала:

— Ты можешь теперь рассказать об этом моем качестве.

— Да, — ответил он. — Это очень редкое качество. Мне известно только два таких случая, происшедших в давние времена и в другой стране, у нас же я таких людей не встречал. Если не считать, конечно, родню моей матери, Людей Льда, среди них подобных случаев хоть отбавляй, но это совсем другое дело. Качество, о котором я говорю, имеет чувственный характер, хотя по масштабности оно уступает аналогичному моему качеству. Ты очень чувствительна и восприимчива к настроениям и внешним воздействиям. Но главное не в этом.

— Давай лучше начнем с тебя, — перебила она его, желая, с одной стороны, протянуть время, а с другой — внести во все ясность.