(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

— Папа, держи, — сын влетел в комнату с аптечкой.

— Спасибо, Ромчик, — забрал ее. — Проводи Аню и приходи, хорошо? — сын убежал, а Мирослав перевел на меня тяжелый взгляд. — Нужно снять чулок и зафиксировать…

— Сними… — ответила полушепотом и поставила ступню ему на колено, чуть разведя ноги, чтобы узкая юбка поползла вверх. Вот как, значит, это работает? Пара томных фраз и стройных ножек, светануть трусиками и смотреть из-под ресниц. Я не слишком часто практиковалась в соблазнении мужчин.

Я слышала, как Мирослав сглотнул и крепкими руками, стараясь сдерживать порывистость движений, скатал чулок. Его пальцы буквально вибрировали на моей коже, правда, щиколотку все же зафиксировал профессионально.

— Яна… — во взгляде голод, ощутимый и плотский. Рука поползла по моей ноге, оставляя искры за собой, все-таки и я давно на бесчленовой диете. Я его не остановила, пока не погладил внутреннюю сторону оголенного бедра. У Мирослава стоял, заметно даже невооруженным глазом.

— Лежать, дружок, — толкнула его в грудь носком ступни и звонко рассмеялась, наблюдая, как вожделение уступало место недоумению. — И верни моего большого черного друга, — протянула руку.

Мирослав поднялся во весь свой немаленький рост и посмотрел куда-то в потолок. Я знала, какие он носил трусы, лично покупала самые удобные из коллекций «Армани»: они хорошо поддерживали, но когда стоял настолько крепко, то даже болты на брюках трещали.

Можно было поддеть, что ему Лика плохо давать начала, но я снова рассмеялась и любовно прижала к себе фаллос, когда Мир вернул его с ревнивым взглядом собственника.

— Жестокая ты, Яна, — не стесняясь, поправил в паху. Бедный-несчастный мальчик, тянет, видать. — Но тебе идет, — обронил и взял меня за подбородок, сжимая крепче, чем я привыкла. Другой рукой забрал из моих рук член и провел по нижней губе, надавливая. Я прихватила самый кончик, но смотрела только в грозные глаза напротив. Пусть видит, что сегодня это игрушка, а завтра уже будет мужчина, и этот мужчина — не он. Не Мирослав, мой бывший муж. Мы теперь абсолютно чужие. — Что ты со мной делаешь, Яна… — хрипло проговорил.

Я поднялась и встала к нему вплотную. Его пах давил мне в живот.

— Лика так тебя соблазняла, а, бывший муж?"

"Глава 20

Мирослав

Яна хотела отстраниться, но я обхватил изящную талию и прижал к себе: нельзя, но тяжело сдержаться. Налет запретной сексуальности ароматным облаком окутывал ее. Запретной, потому что нельзя. Мне ее нельзя. Я себе дал слово, что пока не попросит, принуждать не буду. Женщину ведь тоже можно соблазнить, уговорить, взять. Только потом можно услышать: я не хотела; я тебя ненавижу.

Яна вообще какая-то другая. Сейчас ее реакции предсказать сложнее.