(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

— А то! — передала мне стаканчик капучино из автомата. — Мне попечительский совет дал конкретные указания: никому и никаких поблажек. Камеры теперь везде, кроме кабинок в туалете, прикинь!

— А у мальчиков? — нахмурилась. — Там же писсуары.

— Их оградили: и честь сохраним, и всякие буллинги, приколы, курения — все увидим, накажем, прекратим.

— Ничего себе, — удивилась переменам.

— Твой бывший очень жестко настроен. Он, кстати, выдвинул и поддержал мою кандидатуру. Признавайся, ты попросила?

— Я с ним не пересекаюсь практически. Не я.

— Значит, сам. Приятно, — Оля подбоченилась. — За дочкой коршуном следит. Она теперь тише воды, ниже травы.

— А мать ее? Не прибегала к тебе?

— Кто?! — фыркнула Оля. — После того скандала ни разу ее не видела! — закатила показательно глаза. — Еще кое-что: Нагорный твоей систер грант на обучение выписал. Вот такой реверанс…

— Я знаю. Отец звонил. Это не грант, Оль, Мирослав сам заплатил. Не знаю почему, — развела руками."

"Мне и Марина звонила: хвасталась и благодарила одновременно. Была уверена, что это по моей просьбе. Ну и сетовала, что я такого мужика проворонила. Но она почему-то уверена, что я могла бы снова стать его женой: если мужчина не жалел на женщину никаких денег, значит, любит. Мачеха не понимала, что не все можно измерить деньгами, а для Мирослава финансовый вопрос вторичен.

— А я знаю, — рассмеялась Оля и несколько раз поцеловала воздух у моего лица. Я отмахнулась.

Больше мы о Нагорных не говорили. Допили кофе, поморозили носы и разошлись. Я пошла за сыном. Воспитатель не звонила, значит, сопли ему сегодня не мешали.

— Привет! — обняла своего красавчика. — Как ты себя чувствуешь? Как носик?

— Холосо, мне папа пшикнул, и тепель дышит носик.

— Папа приезжал? — я удивилась. Сегодня не его день.

— Ага, я не спал. Мы кушали в лестолане.

— Рес-то-ран, — проговорила по слогам четко. — Повторяй.

— Рес-то-лан!

— Ну почти, — поцеловала сына.

Всю ночь я думала о предложении Каминского. Может, сходить? Я педагог и не раз принимала на работу психологов, а сама не была ни разу. Это ведь опыт, а опыт — это полезно. Ведь Артем во многом оказался прав…

Утром я записалась на прием. Меня ждали в шесть часов в реабилитационном центре психологии и психиатрии. Я приехала. Нервничала в приемной. Поскольку этот центр — детище Каминского, то он был главным врачом, а пациенты сплошь знакомые все лица: я делала вид, что не знаю их, а они — что впервые видят меня. Какие, оказывается, мы все искалеченные.

Пока ждала, ознакомилась с прейскурантом цен и выпила чай с мятой. Очень недешевые эти психологи, а сексологи еще дороже.

— Яна Николаевна, прошу, — меня пригласили войти.

— Собирались сбежать? — с ленцой поинтересовался Артем Владимирович.

Уже собиралась.