Меч Немезиды

Он вырулил налево, подрезав частное такси, – то возмущенно просигналило вслед и тут же само бесцеремонно переехало дорогу развозчику фалафелей, – а на следующем повороте юркнуло в ворота клиники. Водитель, молодой араб, проехал в дальний конец двора, где находился вход для персонала, сдал задним ходом к крыльцу, выскочил и открыл двери грузового отделения. В коридоре уже ждали трое рабочих с массивным контейнером, где на крышке было выштамповано по-английски Medical Equipment. Надо сказать, что там же, рядом, в коридоре, стояли и другие контейнеры с такими же надписями – в процессе реконструкции клиника полностью обновила свое оборудование, и старые образцы, объявленные в продажу, постепенно вывозились по мере нахождения покупателей.

Но в этот раз погрузили лишь один контейнер – наверное, покупатель попался небогатый. Водитель, обменявшись с санитарами парой слов, вскочил в кабину и уехал. Наблюдавший за погрузкой европеец доложил что-то по рации, и принявший сообщение генерал Карпенко перевел дух.

Тем временем кортеж с Даудом аль-Хакатти доехал до морского рынка, пустующего в это время суток. Старик, всю дорогу раздраженно молчавший, вдруг проговорил:

– Поворачиваем в Ад-Далам.

Шофер, нисколько не удивленный, притормозил и стал разворачивать автомобиль. Руководитель группы охраны быстро связался по рации с остальными машинами и произнес три слова: «Маршрут номер два». Кортеж изменил направление движения и теперь следовал вдоль береговой линии в противоположную от дома сторону.

В богатом прибрежном районе Ад-Далам у старого Дауда живет любовница, 23-летняя голубоглазая Лейла, до недавнего времени работавшая менеджером в торговой компании. О существовании любовницы в группе охраны знали все, даже самые зеленые новички, хотя никто, естественно, не подавал виду. Два-три раза в месяц старик, у которого, кстати, было четыре законных жены, наносил визиты своей новой пассии. Ритуал был прост: шофер гнал машину в Ад-Далам, останавливался на парковке у здания Бюро кредитного агентства. Отсюда Дауд следовал к дому Лейлы в одиночку и пешком, сопровождать его строго воспрещалось. Возвращался он спустя несколько часов, все это время кортеж терпеливо ждал на своем месте…

Поэтому и водителям, и охране изменение маршрута было предельно понятно."

"За окнами замелькали нежно-розовые силуэты комфортных высоток с пентхаусами, обложенных плитами из местного кораллового известняка. Широкая улица, утопающая в зелени акаций и дикой маслины, вела в глубь района, прямо к зданию Бюро кредитов, напоминающему огромную известняковую чашу. Машины объехали здание и остановились на тенистой площадке.

Старик молча вышел из машины.