Меч Немезиды

Для этих людей деньги не просто ничего не стоящая обыденность, как для всяких олигархов-миллиардеров, деньги – это просто грязь под ногами… Главное – власть, она куда важнее денег! Когда-то власть имущие вообще без денег жили – и Сталин, и Хрущев, и Брежнев, и первые секретари обкомов… А в последнее время деньги во власть сами приходят – несут со всех сторон, в акционеры включают, бонусы назначают, дорогущие авто дарят, виллы всякие… Так что пусть себе лежат эти разноцветные бумажки, как приложение к власти, не помешают. Никто не отнимет, никто не спросит: откуда, мол, взялось это все богатство? Живут эти ребята как хотят, надо только правила свои соблюдать, и преград в жизни никаких не будет. Можно брать, что нравится, можно делать, что приятно. Интересно им стало посмотреть на Васю Козыря – собрались, поехали, посмотрели, как-то свысока, словно на зверюгу в зоопарке, поудивлялись. Станет скучно – уедут… А захотят – и действительно сунут его в клетку! Рядом с ними «Герцог Тиходонский» чувствовал себя оборванным босяком, трущимся о порог богатого дома в надежде завести полезное знакомство.

Козыря все это напрягало, настроение испортилось. Первые полчаса в «Ямайке» он сидел мрачный, с вымученной улыбкой принимал поздравления, но почти не разговаривал ни с кем. Полину, если бы подкатилась к нему – убил бы. Точно. Выкинул бы в окно. Смотрел на нее и думал: «Неужели она с кем-то из них трахается? Не зря ж осмелела… Только кому она нужна?»

Потом подпил, подсел к Ганчуку со штофчиком, тот вначале глянул неприветливо, но Василий напомнил, что они учились в одной школе, Ганчук на два года старше. Старшеклассники на всякую мелюзгу внимания не обращают, да и будущий генерал ничем не выделялся. Но Козырь помнил его – полного некрасивого парня в коротковатом коричневом костюме, потому что он, согласно школьным легендам, однажды навалял школьному физруку так, что тот неделю сидел на больничном.

– Слушай, а из-за чего вы тогда сцепились с физруком?

Ганчук заулыбался по-человечески:

– А ты как думаешь?"

"– Говорили, из-за бабы, из-за Лолитки этой, как ее…

– Кравец, – сказал Ганчук, совсем оттаивая. – Лолита Кравец… Нет, ты что. Глупости. Она красивая девчонка, ей до меня какое дело… Нет. Стас тогда просто залупнулся, что я через коня прыгать не хочу.

– Через какого коня?

– Спортивного, снаряд такой.

– И что?

– Ничего. Он орать стал, материться, оскорблять. А когда замахнулся, я ему в челюсть и двинул.

– И все? – Козырь засмеялся. – Так тебя ведь должны были из школы выгнать… Со свистом. Вон, Кот-Мурыча из нашего класса, его даже в интернат для несовершеннолетних определили – а он всего-то зуб выбил председателю дружины.

Ганчук тоже засмеялся:

– Так то ж был Кот-Мурыч.