Меч Немезиды

 – Он же прямой свидетель!"

"– Ты, Леха, отстал от жизни! – назидательно сказал Пит. – Сейчас свидетели никого не интересуют. Всех только бабло интересует.

«Мерседес», раскачиваясь на кочках и скользя по жидкой грязи, с трудом выбирался из лесопосадки. Если бы инженеры и конструктора корпорации «Мерседес-Бенц» увидели, в каких условиях эксплуатируется их детище, они бы наверняка получили нервное потрясение. Наконец, шипованные колеса вцепились в асфальтовое покрытие. Машина резко набрала скорость.

* * *– Вот тута… – Ермолай ткнул сломанным пальцем в свежезарытую траншею под ногами. Избитый, с окровавленным лицом, он в полной мере ощущал сырость и холод осенней земли, потому что стоял босиком, словно коммунист перед расстрелом на идеологически выдержанных полотнах времен развитого социализма. И хорошо представлял, как стыло, мокро и неуютно там, внизу, где лежат шестеро посланцев столичной братвы… Наглядность этого представления особенно обострялась тем очевидным фактом, что ему предстояло лечь рядом с недавними гостями. Причем в самое ближайшее время.

– Точняк? – спросил Муравей и ударил его пистолетом в ухо. – Или опять му-му водишь?

Ермолай пошатнулся, но удержался на ногах. Сейчас он, вдобавок ко всему, оглох на одно ухо.

– Теперь точняк… Вон, напротив березка сломанная…

– Ща проверим! – Жердь достал телефон и набрал номер Пана. В трубке пошли длинные гудки. – А ну, тихо всем!

Не обращая внимания на грязь, Жердь опустился на колени и приложил ухо к сырой земле. Влага усиливает звукопроводимость. С двухметровой глубины, из-под железной трубы, пробилась и достигла поверхности бравурная мелодия «Танца с саблями».

– Слышу, – сообщил Жердь напряженно ожидающей братве. – Еле-еле, но слышно…

Он поочередно набрал номера Скуластого, Гвоздя и Шкипера. Тиходонская земля отозвалась «Муркой», «Гоп-стопом» и «Колымой»…

– Ясно! – Жердь встал, без особого успеха почистил колени, вытер платком правую половину лица и набрал номер Дяди. – Сейчас сделаешь голос нашего старшего! – приказал он Емельяну, указав под ноги. – Я тебе скажу, что говорить…

Емельян хлюпнул разбитым носом, взял телефон и прижал к здоровому уху.

– Что не встречаете, в натуре? Сколько можно на вокзале сидеть? – голос Григорьева прозвучал так натурально, что братки вздрогнули.

Караваев на другом конце провода оторопел.

– Пан?! На каком вокзале? Что за херня? Куда вы пропали? – Усиленный динамиком громкой связи голос Дяди отчетливо разносился между голых черных деревьев. В нем отчетливо читались растерянность и непонимание.

– Да убили нас всех в Тиходонске. В земле лежим…

– Как убили?! Ты что, дури обкурился?!

Жердь забрал телефон:

– Как я говорил, так и убили. Они и в поезд не садились.