Меч Немезиды

– Не знаю! Или гранатой, или миной накрыло! А кто – откуда ж я знаю…

«Обошлось», – подумал Емельян. Но он здорово ошибся. Причем уже второй раз, что при его профессии было недопустимо.

* * *– Иса Асламбеков, тысяча девятьсот семьдесят третьего года рождения, – Карпенко передал фотографию сидящему справа от него Шауре, тот внимательно всмотрелся, стараясь представить характер, и передал сидящему сзади Булкину.

– Террорист-одиночка захватил междугородний автобус в Минводах, – громко, чтобы перекрыть шум самолетных двигателей продолжал командир.

Бойцы, сидевшие через проход, а также впереди и сзади, встали со своих мест и обступили командира. В обычном рейсе стюардесса обязательно сделала бы им замечание и заставила вернуться на свои места. Но сейчас стюардессы не было, впрочем, как и других пассажиров. Вместительный салон был пуст. Только восемь бойцов первого отделения дивизиона «Меч Немезиды», поднятые по тревоге два часа назад. «Як-40» выполнял спецрейс «Москва—Северный Кавказ».

– У него около тридцати заложников, среди которых есть дети, – продолжал информацию Карпенко. – Он обвешан взрывчаткой, отобрал автомат у гаишника и положил в карман «афганский тюльпан».

– Что? – переспросил Кулаков.

– Граната в стакане с выдернутой чекой. Если этот гад упадет, стакан разобьется, предохранительный рычаг отскочит и произойдет взрыв. Потом сдетонирует остальная взрывчатка.

Булкин выругался:

– Подстраховался, сволочь! Я его на кишках повешу!

Карпенко поморщился:

– Да это понятно… Только вначале надо к нему подобраться. А он мастерски выбрал позицию…

– Кто там, на месте? – поинтересовался Шаура.

– Все. Как обычно. Милиция, ФСБ, переговорщики, группа антитеррора. Но когда мы прибудем, командование приму я. И имейте в виду, мы проходим как обычная группа из Центра «Т».

– Ясное дело, – кивнул Вадим Семененко.

– И еще имейте в виду, – продолжил командир. – Это экзамен на нашу пригодность. Хотя прямо так вопрос никто не ставил, но думаю, рассматривается это именно так.

* * *Шлыка трясло, как при жестокой ломке. Он попытался отвернуться, но грязные мозолистые пальцы Бритого жестко ухватили его за подбородок и, чуть не сломав шею, развернули голову обратно.

– Смотри, сука! Смотри, пока глаза есть! – велел Бритый, и Шлыку уже ничего не оставалось делать, как подчиниться.

Толченый, будто играясь, легонько тюкнул топориком по бревну, и очередной душераздирающий крик разнесся между голыми скелетами деревьев, отдаваясь эхом в пустынной, продуваемой злыми осенними ветрами лесопосадке. Шлык почувствовал, как по его левой ноге потекла горячая струйка.

Гуля лежал лицом вниз, тяжелый ботинок Соболя вдавливал в рыхлую холодную листву его неестественно изогнутую шею.