Меч Немезиды

 – Потому что готовится решение на правительственном уровне: все азартные игры будут разрешены только в специально отведенных зонах. И одна из таких зон расположится как раз под Тиходонском…

Караваев выпрямился и уже в полный голос сказал:

– А главное – там тепло, замечательные фрукты-овощи! В Москве таких не купишь…

Дядя подмигнул, но Григорьев видел, что тот успокаивает сам себя.

* * *Они были чем-то похожи. Нет, не чертами внешности. Просто и Карпенко, и Черкасов были выращены в одном инкубаторе, оба прошли огонь, воду и медные трубы службы в органах госбезопасности, оба участвовали в боевых операциях, и тот и другой достигли генеральских погон… Эти мужчины несли на мощных плечах бремя государственной власти, они привыкли отдавать приказы и решать судьбы других людей, а потому излучали властную уверенность и чисто физическое превосходство над всеми другими. У обоих были деформированные уши борцов, «набитые» костяшки пальцев, характерные для боксеров и рукопашников, жесткие прищуры профессиональных стрелков.

Только Черкасов два года назад неизвестными путями вдруг стал банкиром, и теперь в их облике можно было отыскать все больше отличий. Начать с того, что Карпенко на служебном «Авенсисе» приехал в элитный поселок на Рублевке и долго ждал разрешения, чтобы миновать шлагбаум, потом внутренняя охрана пропустила его на территорию шикарного особняка, который принадлежал бывшему сослуживцу. И хотя обнялись они вполне искренне, Карпенко на миг ощутил чувство ущербности, как бедный родственник, приехавший к разбогатевшей родне.

– Ну, рассказывай! – Черкасов хлопнул его по плечу. – Как живешь? Кого из наших встречаешь? Какие новости?

Карпенко открыл было рот, но не успел ничего сказать."

"– Пойдем в столовую! Я сказал повару, чтобы приготовил что-нибудь вкусное, сейчас перекусим.

Черкасов располнел, выражение лица неуловимо изменилось, к тому же он приобрел привычку ходить в домашнем халате, из-под которого выглядывали голые волосатые ноги.

– Или хочешь, пока поплаваем в бассейне!

Стройная девушка в строгом черном платье с белым отложным воротничком принесла хозяину телефон. У входа в просторный холл стоял молодой человек с микрофоном в ухе и смотрел в пространство перед собой, но Карпенко чувствовал, что он внимательно наблюдает за гостем.

– Больше не соединяй меня ни с кем, – закончив разговор, Черкасов возвратил трубку девушке. – Кроме… Ну, сама знаешь!

– Я вижу, у тебя большой штат обслуги.

– Да… Ты знаешь, это очень удобно!

– Наверное…

«Но всем надо платить…» – эту часть фразы Карпенко не произнес. Он уже начал жалеть, что приехал. Хотя никаких поводов к этому старый сослуживец не давал.