Меч Немезиды

Хоть на вашей сходке!

Дядя и Пит стояли друг напротив друга, сверлили друг друга взглядами и пытались задавить друг друга звериными биоволнами. Невидимые вихри злобной энергии сшибались, взаимно отталкивались, закручиваясь вокруг сильных жилистых тел с отчетливо выраженной черной аурой. Если бы в зале оказался опытный борец с нечистой силой, то он бы сразу распознал двух противостоящих друг другу дьяволов. Но в казино экзорцисты не заходят, тут в основном резвятся те, с которыми они борются.

– На наши сходки таким как ты ходу нет. Ни «спортсмены», ни рэкетиры, ни «апельсины» у нас слова не имеют! Таков воровской «закон»! – Пит презрительно выпятил нижнюю губу. Но на противника это впечатления не произвело."

"– Ты откуда свалился, Лисица? Сейчас какой год на дворе? У синих свои «законы», у нас свои понятия! А авторитета у меня не меньше, хотя я на параше не сидел и камерную вонь не нюхал! А вот ты не по «закону» поступаешь…

– Ты меня на понт не бери! Я перед бродягами – кристально чистый человек, – с пафосом заявил Лисицин. – За это и получил корону! Я – вор. Законник! Знаешь, что это значит?

– А чего ж ведешь себя как мелкий урка? Пришел, нахамил, драку устроил, людей распугал! Где же кристальная чистота? Надо было политес соблюдать!

– Чего соблюдать?

Дядя с превосходством усмехнулся:

– Что, до буквы «п» в своем словарике ты еще не дошел? Словцо такое умное есть. Заграничное!

Серые глаза Лисицина блеснули, как блестит клинок ножа, прижатого под кадыком поперек горла. Он чувствовал, что «по базару» проигрывает своему противнику. Но любой настоящий «законник» еще и хороший дипломат. Поэтому Пит удержал себя в руках и продолжил разговор в прежнем, спокойном тоне:

– Словарик я еще дочитаю, Дядя! А вот «Алмаз» тебе придется продать!

– Продать?! – Караваев вскинул брови. У него был вид человека, которого неожиданно ударили под дых. Он зачем-то достал из кармана жилета ручку и принялся крутить в руке. Так перебирают четки, чтобы успокоиться.

– У тебя уши заложило? Да, продать.

Дядя даже покрутил головой.

– Кому? Тебе, Лисица?

– Мне оно ни к чему, – Пит закурил очередную сигарету. – Я же не коммерс какой-то паршивый. Я деньги не зарабатываю. Я их просто отбираю, когда надо.

Вор говорил обыденно и спокойно, как говорят о деле пустяковом и давно решенном.

– Тогда кому? – Голос у Дяди сел. Хотя виду он не подавал, но заявление Пита выбило его из колеи. Слишком серьезно. Такими словами не бросаются.

– Тебе скажут, – так же буднично сказал Пит.

Ручка упала на паркет. Караваев не стал ее поднимать.

– Но кто тебя послал?

– Тебе лучше знать, – Пит снова швырнул сигарету на пол, огненные капли брызнули в стороны и медленно потемнели. – Если бы я перешел кому-то дорогу, то по-любому знал бы – кому.