Нам нельзя

Я съёживаюсь от предвкушения того, что сейчас будет… Что-то нехорошее, однозначно…

Ромка поворачивает голову назад, услышав за спиной шаги, и тут же меня отпускает. Он думает, что это всего лишь друг моего отца и именно поэтому идёт к нам. Пусть бы так думал и дальше.

Я инстинктивно делаю шаг в сторону и всматриваюсь в строгое лицо Воронцова. Хочу что-то сказать, выдавить из себя хоть слово, но не решаюсь. Он явно зол: глаза полыхают, ноздри широко раздуваются, а морщины между бровями стали глубже и грознее.

— Ника, иди в машину, — он протягивает мне ключи, и я тут же сжимаю брелок в ладони.

— Глеб…

— В машину."

"Я не спорю с ним, чтобы не сделать ещё хуже. Просто разворачиваюсь и на ватных ногах иду вдоль выстроенных в ряд машин. Воронцов ничего не сделает Роме? А Рома ему? Они просто поговорят и разойдутся в разные стороны. Так ведь?

БМВ Глеба стоит последним в ряду. В салоне холодно так, что зуб на зуб не попадает. Я включаю обогрев и выставляю ладони вперёд, чтобы тёплый воздух хотя бы немного помог мне согреться. С пассажирского сиденья не видно ни Ромки, ни Глеба, и мне становится до жути страшно. Насколько далеко они оба могут зайти?

Проходит бесконечное количество времени, прежде чем Глеб появляется на горизонте. Он идёт к автомобилю широким шагом, сунув руки в карманы пальто. Оно у него по-прежнему расстёгнуто.

Забравшись в салон, Воронцов делает вид, что ничего не произошло: включает двигатель и откидывается на спинку кожаного сиденья. Снежинки на его волосах тают в считаные секунды.

— Глеб, он всё понял, да? Ромка догадался, что мы вместе?

Воронцов отвечает не сразу, но по жёсткому выражению лица можно понять, что его достал весь этот детский сад. Тайные встречи, переписки и обман… Я его в эти игры втянула.

— Если не идиот, то понял.

Я обнимаю себя руками за плечи и начинаю нервно кусать губы. Что теперь будет? Рома расскажет обо всём родителям или просто отстанет?

Воронцов переводит на меня свой цепкий взгляд и слегка щурится.

— Ник, если в будущем ты захочешь разорвать отношения с парнем, то делай это решительнее, пожалуйста. Обрубай все концы, не позволяй уговорам и признаниям в любви сбить тебя с толку. В твоих словах не должно быть двойного смысла и жалости. Этим ты даёшь маленький, но шанс на то, что всё ещё можно исправить.

— У меня больше не будет отношений, — я решительно мотаю головой, ощущая, как слёзы начинают жечь глаза. Это потому, что я представляю, как улетает Глеб, а я остаюсь здесь одна. — Никогда и ни с кем.

— Я уже говорил тебе, что ни от чего в жизни не стоит зарекаться.

Он устремляет взгляд на дорогу и давит на газ.