Нам нельзя

— Извини, Оль, меня ждут, — отвечает он ей.

Воронцов подходит ко мне и вновь приобнимает за талию. Щёки горят, пульс зашкаливает — я чувствую, что Оля на нас смотрит. Возможно, оценивает и даже недоумевает. Хочется повернуться и показать ей язык! Он отказался от тебя в мою пользу.

— Ты долго возишься, мелкая, — мягким голосом произносит Глеб.

— Угу. Довозилась, что тебя чуть из-под носа не увели.

Он улыбается и сильнее обнимает, заставляя меня почувствовать себя особенной.

— Выбрала что-нибудь?

— Здесь нет того сыра, с которым я обычно делаю тирамису, но думаю, что ничего страшного не случится, если я проведу эксперимент с другим.

Дорога от супермаркета к дому Воронцова короткая, поэтому много времени на раздумья у меня нет. Мне хочется поговорить и кое-что для себя прояснить.

— Ты разговаривал с девушкой… Кто она?

— Оля. Просто Оля.

— Да ну! Просто Оля… — фыркаю я. — Она так на тебя смотрела, словно хотела сожрать с потрохами.

Глеб улыбается, проезжая во двор, который битком набит машинами. Нам нужно найти место для парковки.

— Мы иногда встречались, когда я прилетал в город, — поясняет Воронцов.

— И всё?

— Это с ней я должен был встретить Новый год, но не срослось.

— Да ладно! — удивляюсь я. — И она так просто тебя отпустила? Смирилась с тем, что вы не вместе?

— Я ничего ей не обещал, она мне тоже.

— Боже! Я-то думаю, почему она во мне дыру прожгла, пока провожала взглядом до кассы. Я ей все планы на тебя разрушила!

Глеб паркует автомобиль на единственном свободном месте и глушит двигатель."

"— Знаешь, я ужасный человек, но мне её совершенно не жаль, — признаюсь я ему.  — Если бы не та ночь… у нас бы вряд ли что-то получилось.

Целоваться мы начинаем ещё в лифте. Инициативу проявляю я, несмотря на то, что у Глеба полностью заняты руки. Дразню его, раззадориваю, трогаю, поэтому даже не удивляюсь, когда он, ввалившись в квартиру, бросает пакеты с продуктами на пол и начинает расстёгивать пальто. Я делаю со своей одеждой то же самое.

Воронцов подхватывает меня на руки и усаживает на тумбу, а я запускаю ему ладони под свитер и глажу крепкое тело со стальными мышцами.

— Замёрзла? — спрашивает он.

— Немного.

Руки у меня и правда ледяные, поэтому он достаёт их и поочередно целует. Медленно и чувственно… Сначала одну ладонь, затем другую, задевая кожу колючей щетиной. Я, словно заворожённая, сижу и боюсь дышать, чтобы не спугнуть такой интимный момент.

— Согрелась?

— Угу. Пожалуйста, сделай так ещё.

— В другой раз, Ник, — мотает он головой. — Ты была права, я соскучился.

Он резко снимает с меня свитер и расстёгивает бюстгальтер, поглаживая пальцами затвердевшие соски, а затем стягивает лосины вместе с трусиками до колен и чертыхается, поднимая, что в такой позе у нас ничего не получится.