Нам нельзя

— Я Ника, — отвечаю тихо-тихо. — А вы кто? И что делаете в квартире Глеба Воронцова?

Его брови ползут вверх, а хмурая маска на лице сменяется удивлением.

— Я и есть Глеб Воронцов.

— Эм… Правда? – приходит мой черёд удивляться. – Папа говорил, что вы здесь не живёте.

— Папа? А ты значит… Ника Крылова?

Он заметно увеличивает интервал между нами. Складывает руки на груди, смотрит пронзительно и долго.

Спокойно. Выдыхаю. Это друг моих родителей, и он не сделает мне ничего плохого… Не маньяк… Не убийца… Слава тебе, боже…

На нём из одежды — ничего, одно лишь банное полотенце на бёдрах, сквозь которое всё ещё просвечивает внушительная эрекция. Мамочки, ну зачем… зачем я туда смотрю? В горле пересыхает, тело по-прежнему вялое и непослушное. Что он сделал со мной? Почему я внутри вся горю?

— Да, я Ника Крылова. Приятно… познакомиться.

Я спрыгиваю с тумбы на пол и неловко поправляю свитер, который он задирал, пытаясь пробраться к груди. Кожа в тех местах до сих пор пылает.

Глеб недовольно усмехается и качает головой, после чего направляется в спальню. Я — следом за ним. Смотрю на его рельефную спину, узкие бёдра и крепкие ягодицы. Никогда в своей жизни не имела опыта общения с такими мужчинами.

— Простите, неловко получилось, — я зачем-то оправдываюсь, хотя, по сути, должен он. Это Глеб чуть не лишил меня невинности в прихожей. – У меня были ключи от вашей квартиры. На прошлой неделе я приходила сюда, чтобы впустить сантехника. Папа не смог, мама тоже была занята. Ключи отцу я вернуть забыла.

Глеб проходит в спальню и с грохотом захлопывает передо мной дверь. Кажется, он не в духе?

В то время, пока его нет, я не знаю куда себя деть. По-хорошему мне нужно развернуться и уйти, но вся проблема в том, что идти мне, очевидно, некуда.

Воронцов выходит из спальни через две минуты. Теперь он одет в белоснежную футболку и серые спортивные штаны. Так ведь гораздо лучше. Я не заливаюсь краской и не смущаюсь. Почти. Потому что мозг лихорадочно воспроизводит картинки того, что было у него под одеждой. Разве такое можно забыть?

Ромка… он другой… Нет, он тоже спортивный и совсем не толстый, но выше меня буквально на десять сантиметров и более «сухой». Глеб, кажется, жрёт пачками всякие добавки для увеличения мышечной массы.

— Ты ещё здесь? – спрашивает Воронцов и проходит мимо меня, задевая плечом.

— Я поссорилась с парнем.

— Мне позвонить отцу?

— Нет! Нет, не нужно! Понимаете, мне нельзя домой.

Я прохожу следом за ним на кухню и понимаю, что Глеб Воронцов не отмечает предстоящий Новый год. На столе лишь остывший чай и больше ничего. Фоном работает телевизор на стене... Через полчаса ведь праздник!

— Почему нельзя домой? – задаёт вопрос Глеб.

— Там… в общем, родители устроили романтический ужин. Им надо побыть вдвоём. Без меня.