Нам нельзя

Я смотрю прямо и мну подол своего платья.

— Домой хочу.

— И где ты сейчас живёшь?

— Иногда у бабушки, иногда у мамы. Когда как…

— А Туман?

— Со мной кочует. Он вырос очень сильно. Кот-подросток. Правда, мебель дерёт. Никак отучить его не можем.

Перед глазами начинает маячить знакомый двор. Мы приехали к родительскому дому. На улице прилично стемнело, но яркие фонари всё ещё освещают наши лица.

Воронцов глушит двигатель, нервно ударяет ладонями по рулю и поворачивается в мою сторону.

— А теперь рассказывай, Ника, что произошло и какого хрена ты так ведёшь себя?

Его голос ледяной, злой и нетерпеливый. В этот самый момент я понимаю, что надо наконец признаться. Прямо сейчас. Это не страшно вроде бы. Два коротких слова, и Глеб навсегда исчезнет из моей жизни. Ну что он мне сделает? Возненавидит? Ударит? Толкнёт? Лучше бы физическая боль, чем душевная. Ею я сполна наелась.

— Глеб… Прости меня, пожалуйста. — Высохшие слёзы начинают вновь бежать по щекам. — Я тебя предала… с Ромой.

В салоне воцаряется мёртвая тишина, которая холодит сердце и кожу.

Я делаю шумный вздох, мысленно умоляя Глеба не молчать. Боже, да что со мной? Я давно для себя приняла тот факт, что мы не будем вместе ни при каких условиях! Тогда почему?.. Какого чёрта я сижу и тешу себя глупой надеждой?

— Ты сейчас с ним? — спрашивает Воронцов.

— Нет. Боже, нет…

Картинки жуткого прошлого не вовремя всплывают в моей голове, заставляя содрогнуться от ужаса. Чужие поцелуи, руки, мой сорвавшийся голос…

Я закрываю ладонями лицо и коротко всхлипываю. Воронцов барабанит пальцами по рулю и, громко выругавшись, достаёт из кармана пачку сигарет. Салон заполняет густой удушающий дым. К счастью, Глеб открывает окно и выпускает его наружу.

— Выходи, — цедит он.

Я убираю ладони от лица, украдкой смотрю на него. Челюсти крепко сжаты, глаза полыхают от ярости, а пальцы сжимают фильтр сигареты, делая его совсем плоским.

— Выходи, Ник. Домой иди. Я один хочу побыть.

— Хорошо…

Я тянусь к дверной ручке, но на мгновение застываю. Позже понимаю, что не зря. Сердцем чувствую, это не всё, что он должен сказать.

— Я тебе позвоню на днях, — произносит твёрдым голосом Глеб. — Сейчас я устал, ни хрена не хочу.

— Как скажешь…

— Трубку чтобы взяла. Второй раз я звонить не буду и приезжать тоже.

Я коротко киваю и спрыгиваю на землю. Несдержанно ойкаю, потому что ноги вновь подворачиваются, но Глеб даже не думает смотреть в мою сторону. Едва я захлопываю дверь, как он резко срывается с места и с рёвом покидает наш двор, оставляя после себя лишь пыльное облако.

Глава 59

Дома я чувствую себя загнанным в клетку зверем. Мечусь из комнаты в комнату, места себе не нахожу! Страшно представить, насколько я изведу себя за эти дни, пока Глеб отойдёт и позвонит, чтобы поговорить.