Нам нельзя

На Вике нет ни грамма макияжа, одета она просто, но со вкусом, и тем не менее собирает заинтересованные взгляды почти всех присутствующих в зале. Она занимает место напротив меня и подзывает официанта.

— Ты уже заказала себе что-нибудь?

— Спасибо, но я не голодна. Взяла только воду.

Она кивает и просит принести нам два латте и шоколадные эклеры. Надо же, Вика запомнила, что я заказывала в прошлый раз.

— Быстро ты справилась с фотками, — произносит она, расслабленно откинувшись на спинку стула.

— Как и обещала, десять дней.

Я пожимаю плечами и немного смущаюсь.

— Правда? — удивляется Вика. — Боже, как быстро пролетело время! Я совершенно замоталась! Мы с Давидом улетаем на Мальдивы уже послезавтра вечером…"

"— Здорово! Медовый месяц на островах — это же сказка, — я улыбаюсь в ответ и думаю о том, что с Глебом мы никуда не сможем полететь. По крайней мере, в первые пять лет после того, как он уйдёт со службы. Не положено. Впрочем, я буду рада отдохнуть с ним хотя бы в Анапе или Сочи.

до рези в глазах и ломоты в теле.

Когда мы останавливаемся на фотке, где Вика снята вместе со своим братом, я решаюсь задать интересующий меня вопрос:

— Как себя чувствует Рома?

— О, с ним всё нормально, не волнуйся, — отмахивается Захарова. — Небольшое сотрясение, перелом носа. Отлежался в больничке неделю, теперь вот дома сидит.

— Я рада, что ничего серьёзного, — говорю вполне искреннее. — Хотя перелом носа тоже малоприятная вещь.

— Ага, он весь в синяках, но… может, поймёт наконец, что не стоит лезть туда, куда не просят.

Вика иронично выгибает бровь и старается сменить тему для разговора. Я поддерживаю и тут же подыгрываю. Всё же Рома её брат и, хотя Вика пытается держать нейтралитет, я вижу, что она за него волнуется.

Нам вместе комфортно и интересно, но спустя полчаса мы с Викой сворачиваем встречу. У каждой из нас свои планы и дела на сегодняшний вечер.

Я возвращаюсь домой практически без сил. На пороге сидит Туман, жалобно мяукает и требует поскорее накормить его ужином. Я быстро снимаю с себя обувь и верхнюю одежду, мчу на кухню и достаю заветный пакетик с кормом. Кошачье возмущение быстро сменяется довольным урчанием.

Переодевшись в домашнюю одежду, я приступаю к приготовлению собственного ужина, но звонок мобильного телефона отвлекает меня от этого занятия. На дисплее светится номер Глеба, сердце в грудной клетке радостно трепещет, а настроение повышается.

— Привет!

— Здравствуй, Ника, — его родной голос мгновенно согревает душу. — У тебя всё нормально?

— Да, всё отлично!

— Как Туман? Растёт?

— Ох, не то слово! Ты когда вернёшься, то его не узнаешь.

Воронцов выдерживает короткую паузу, заставляя меня перестать дышать и покрыться липким потом. В голове проскальзывает мысль, что это явно к не добру.