Казнить нельзя помиловать

 — Мне в голову не пришло, как и тебе, что женщина может что-то смыслить в механизмах! Я тоже, слышишь, кэп? — тоже принял ее за парня! Как и ты! Вспомни вашу первую встречу.

— Ну и что это меняет? Она поддержала наше заблуждение, — буркнул Ревье. — То есть солгала!

— Нет, кэп, она всего лишь не стала исправлять нашу ошибку, но никогда не утверждала, что относится к мужскому полу. Сам подумай — одинокая женщина, и нас трое. Одни, на корабле. Она банально испугалась, и раз уж мы приняли ее за мужскую особь, девочка решила не раскрываться.

— Допустим. Но из-за нее правитель Даластеи всю планету поднял на уши. Только чужой наложницы нам на борту и не хватает. Или, — он пристально посмотрел на кока, потом на механика, — уже воспользовались ее услугами?

— Она не наложница! Ревье, включи мозги: разве наложница может быть отличным механиком? А услугами Кайли мы все попользовались, или забыл, как она наравне со мной чинила наш корабль?

— Микру и плиту, — напомнил Торвис. — Гест сколько времени меня завтраками кормил, а девочка сразу все исправила!

— Разреши ей лететь с нами до Акватора! На Соноре ее быстро найдут и вернут обратно или убьют, — добавил Гест.

— И правильно. Таким, как она, не место среди честных людей и нелюдей, — отрезал Ревье. — Я все сказал! Гест, отправляйся готовить двигатель к торможению, Торвис, убери тут все. А ты, — он бросил злой взгляд на Кайли, — марш в каюту, и до посадки чтоб я тебя, «помощник механика», не видел.

Беглянка вернулась к себе и села на кровать, сложив руки на коленях.

Что же, они этого ожидали.

Жаль, очень жаль, что капитан не дал ей и слова сказать, все решил сам. Но спасибо, что довезли, что кормили, не обижали… Сама виновата, надо было сразу, как увидела арсианина, во всем признаваться. Не факт, что пожалел бы и забрал с собой, но…

Кайли вспомнила, с каким презрением Ревье выплюнул «наложница». Стало обидно — она же никогда, ни с кем! Байрату досталась невинной и после его гибели живет монашкой. Даже в мыслях не было к кому-нибудь прислониться. За что он так с ней?

Посидев некоторое время, она собрала вещи. Один комбинезон надела, другой вместе с робой втиснула в многострадальную сумку.

Заснуть так и не смогла. Умом понимала, что это, возможно, последняя ночь, когда она сможет выспаться, но глаза не закрывались, а в голове крутился целый звездопад разных мыслей.

Буквально на минутку, по очереди, в каюту к ней забегали Торвис и Гест.

Виновато хмурясь, кок всунул в руку лямки от небольшого рюкзачка, битком набитого концентратами.

— Нет, Торвис, я не могу! Это же кража! — попробовала она отказаться. — Ревье рассердится на тебя!

— Это не краденое! — ответил кок.