Казнить нельзя помиловать

Император довольно потер ладони — если поначалу известие о замужестве наследницы показалось ему катастрофой, то теперь, когда он узнал все нюансы текущего положения, ему открылись сплошные плюсы и невиданные перспективы!

Об остальном он подумает позже, а сейчас — церемонии! Слуга уже три раза заглядывал, не решаясь оторвать монарха от дум — наверняка, все давно собрались и ждут только Его Величество.

Император встал, разминаясь — всю ночь просидел, ноги затекли. Зато почти во всем разобрался!

Он направился в Малый кабинет, где еще с вечера приказал все подготовить для проведения церемонии вступления в наследство и последующей передачи прав на Даластею.

Стоило ему покинуть личные покои, как будто из-под земли вырос один из советников — самый доверенный, самый верный — апероль Ден Вайс.

— Ваше Величество, — почтительно окликнул он и глубоко поклонился.

Император поморщился — он не приветствовал увлечение этикетом, когда на счету каждая минута.

— Вайс, оставь! Где Рамонши?"

"— Уже в Малом кабинете, я полагаю. Ваше Величество, результаты проверки еще не поступили, я буквально десять минут назад отправлял слугу к лабораториям. Может, не стоит торопиться?

— Подождем полчаса, — ответил монарх. — Но знаешь, Ден, это лишь простая формальность. Я уверен, что пара арсианина и есть наша наследница.

— Подождем полчаса, — невозмутимо согласился апероль. — В таком деле спешить не стоит. К слову, Ваше Величество, если подлинная наследница сегодня вступит в права, то как быть с той, которую везет ир Райтон? Им осталось всего шесть часов лета…

— Насчет хитрого ира у меня есть несколько неплохих идей, — Его Величество дождался, когда охрана распахнет перед ним дверь Малого кабинета, и шагнул внутрь. — О, Рамонши, ты уже здесь! Отлично! Знаешь, я был крайне разочарован, узнав о проступке твоего ближайшего помощника.

Нотариус скорбно развел руками.

— Просмотрел, каюсь! Сейчас предатель под стражей и так активно поет, что даже захлебывается. Ему прямо не терпится покаяться во всех своих прегрешениях.

— Неужели совесть проснулась? — выгнул бровь монарх. — Надо же…

— Скорее, его подстегивает весомый стимул в виде дознавателя из департамента расследований, — вздохнул нотариус. — Когда я его увидел, то тоже сразу захотел во всем признаться. Даже рассказать, как, будучи ребенком, таскал у матушки сладости из продуктовой кабинки…

— А, им занялся лично омон Шарт? Необыкновенно талантливый дознаватель, надо сказать. Ему даже ничего делать не нужно, достаточно задавать вопросы и вежливо улыбаться — и подозреваемый сразу начинает каяться.

Нотариус передернулся, видимо, вспомнив улыбку этого омона.

— Ладно, вернемся к насущным делам.