Казнить нельзя помиловать

Ну, батюшка!!!

Кайли поежилась, и Ревье мгновенно отреагировал на это.

— Не бойся! Торвис сделал такую вязь, что ее от настоящей никто, кроме мэтроля, не отличит, а ему мы твою татуировку показывать не собираемся. И Пьетра бессильна — после того, как моя вязь признана настоящей, ни одна арсианка не посмеет предъявлять на меня права.

Кайли кивнула, прижалась к капитану, словно искала у него силы или успокоения, и мужчина немедленно обнял ее.

Дальше они летели молча.

Прилетев во дворец, император выразил надежду, что гости не откажутся вместе с ним пообедать, и передал арсиан в руки своих подданных, а те, беспрестанно кланяясь, проводили принца со свитой в покои — и правда, целое крыло. Заблудиться можно!

Наконец, отослав радушных слуг, Ревье и Кайли остались одни.

— Устала? — заботливо поинтересовался мужчина.

— Физически — нет, а вот психологически — еще как, — повела плечами женщина. — Все-таки я прилетала на Адельрад с Байратом. Что если меня кто-нибудь узнает раньше времени?

— Да, исключать такое нельзя, поэтому за обедом я попрошу императора прямо сегодня уделить нам время для приватной беседы. В идеале, сразу после завершения трапезы. И поведаю ему твою историю, настоящее имя, и то, что наследник Даластеи выжил.

— Переживаю, признает ли император наш брак? Не захочет ли отобрать моего мальчика?

— Признает, куда ему деваться? У нас и татуировка, и брачные документы с записью в Реестре Галактики. Тут все официально, он ничего не сможет сделать. А отобрать ребенка у принца Дарса — он не самоубийца. Мальчик мой приемный сын, но это не меняет сути — за него весь Дарс встанет. Зачем императору обострять отношения, если Ирнат, когда вырастет, и так вернется правителем на Даластею? Не переживай, все получится!

Личный коммуникатор арса тихо пискнул и мигнул зеленой лампочкой.

— Сагар вышел на связь, — озабоченно произнес Ревье. — Ты не хочешь ополоснуться, отдохнуть, переодеться?

— Нет, я буду присутствовать при разговоре, — ответила Кайли и улыбнулась, заметив, как помрачнел капитан.

— Ревье, — она положила ладонь на грудь мужчины, — не ревнуй! Байрат умер, а Сагар для меня — чужой мужчина. Но речь пойдет о моем сыне, поэтому я хочу быть в курсе, что вы там задумали. Все-таки я знаю особенности местного менталитета лучше, чем ты. Глядишь — смогу подмазать что-нибудь дельное.

Свеженабитая татуировка на резкое движение рукой отозвалась болью, и женщина тихо зашипела сквозь зубы.

— Болит? Выпей обезболивающее, Торвис положил с собой! Это из-за сока наперстянки, но без нее не получился бы нужный цвет! Мне так жаль, что тебе приходится терпеть! Давай, я подую? Поток воздуха должен снизить боль.

Арс отогнул ее ворот и принялся дуть на золотой цветок.