Казнить нельзя помиловать

Шипели, били себя по бокам длинными хвостами, выпускали когти и проводили ими прямо по едва-едва зарубцевавшейся душе… Она запретила себе вспоминать, запретила думать о чем-либо, кроме сына, но прошлое постоянно врывается в жизнь, напоминает о себе, бередит и лишает равновесия.

— Да, ты права, мне не стоит плакать. Если Сагар заметит, то решит, что кто-то меня обидел, и примется выяснять, — забормотала Мицури, вытирая слезы рукавом. — Просто я так устала все держать в себе! Даже пореветь нельзя, чтобы кто-нибудь не увидел! В лес одной не уйти, у нас правило — туда только группой, и только под присмотром вооруженных мужчин. В окрестностях встречаются урли, стерцы захаживают, в самом поселке полно чужих глаз, в общем, не расслабишься. Разве что дома, закрывшись ото всех, но там Долон. Пугать ребенка слезами не хочу, тем более что Сагар весьма нервно реагирует, если замечает, что я плакала. Начинает выяснять, кто обидел? А как я ему скажу, что это из-за него? Что мне хочется больше тепла и ласки, а не только защиты и дома — полной чаши? Держу все в себе, а тут они впервые так надолго уезжают, волнуюсь, вот и прорвало.

Кайли стиснула зубы — тепла и ласки не хватает? На Комбинат бы тебя, в Приют, на шестидневку! Мигом бы научилась ценить что имеешь и не требовать большего.

Сквозь злую мысль бальзамом на израненное сердце легло: не любит новую, не ласкает и имя произносит чужое! Вроде, и не надо ей уже, а греет. Все познается в сравнении. Раньше она тоже мечтала о большем, порой даже сцены Байрату устраивала, если чего-то хотела, а он не разрешал. Даже не сцены, а так — «я обиделась»! Но теперь она знает, что в жизни самое ценное и необходимое — когда все любимые дома, все здоровы и живы. Если семья в порядке, то остальное можно пережить, перетерпеть, изменить в лучшую сторону, наконец.

Было бы желание!"

"Тут же полоснуло раскаяние — как можно радоваться, что муж ее не забыл? Ведь от этого всем плохо: Мицури, которую она за сына до конца жизни должна благодарить, Байрату, который из-за этого не может всем сердцем принять новую жену и ее ребенка. Да и ей от этого только боль — ведь уже ничего не изменить. Даже если бы Байрат решил вернуться, бросив Терру и Мицури, она бы его назад уже не приняла. Не позволила бы оставить новую семью. Мицури и тот, кого она носит, не виноваты! Сам их выбрал, теперь неси ответственность до конца! Да и не смогла бы она с ним… после другой… Мужчины устроены проще, она это еще на Окраине видела. Им что с этой, что с той — отряхнулся и пошел, будто так и надо. В постели нет места третьему, а она никогда не забудет, что пока пыталась не умереть, надрываясь на Комбинате, Байрат спал с другой.