Казнить нельзя помиловать

— Мои все погибли. — Мицури шмыгнула носом, глаза заволокло слезами. — Белая лихорадка. Сначала отец, потом заболели сестра и братья, а следом свалилась и мама. Я работала, как раз на смене была. Пять дней смена, пять дней не была дома, даже не знала, что они заболели и один за другим ушли. Потому и выжила, что дома не появлялась. Смена закончилась, я пришла, а вместо нашего жилья пепелище. Все сожгли, чтобы заразу не распространять. Денег нет, одежды нет, крыши над головой нет. Что со мной было, включая документы в сумке, с тем и осталась.

«Совсем как у меня», — отрешенно подумала Кайли.

— Соседи пустить даже на ночь побоялись, лишь посоветовали идти в лагерь переселенцев, — продолжала Мицури. — Мол, там какие-то подъемные дают, улетишь на новую планету, все равно здесь тебя больше ничто не держит. Правда, на планете нет никаких условий, но ты молодая, одинокая, сильная, а там почти одни неженатые мужики, найдешь себе мужа, создашь семью. Здесь одна пропадешь. Я послушала и пошла. Всю ночь добиралась, но нашла лагерь. Меня приняли, проверили здоровье и выделили койку в бараке. Кроме меня там было всего семь незамужних женщин, пять семейных пар с детьми, один вдовец с малышом, Сагар, и двадцать девять холостых молодых мужиков. Оказалось, планета необжитая, дикая, поэтому мало кто готов тащить детей в такие условия, разве что у людей нет выбора, и хуже им уже не будет.

Мицури перевела дух.

— Да, пришлось помыкаться, — сочувственно цокнула языком Кайли. — Но мне зачем про это знать?

— Выговориться хочу, — беременная переменила положение, поглаживая живот. — На Терре не с кем пооткровенничать, чтобы об этом через час все поселение не узнало, а ты скоро улетишь и вряд ли когда вернешься. Ведь так?

— Так.

— Вот! Поэтому и хочу выговориться, пока есть свободные уши, — улыбнулась Мицури. — Соседкам не все можно доверить. Я с тобой поделюсь, а потом — ты со мной. Если захочешь, конечно. В общем, койка моя оказалась рядом с местом, где ночевал Сагар с сыном. Мальчик все время плакал, сердце разрывалось. Я день потерпела, другой, и не выдержала. Вижу же, что мужик растерян, не справляется, а мне к маленьким не привыкать — младшим брату и сестре два и пять было. Считай, на моих руках и выросли. Я взяла ребенка, а он сразу прижался — «мамока, мамока»!

Кайли с трудом проглотила комок — верно, Ирнат еще плохо говорил и вместо «мамочка» называл ее «мамока»…

— И заснул, представляешь? Вот так — сразу. Вымотался, наверное — до этого весь день плакал. Я его на кровать укладывать, а он ручками вцепился и захныкал. Так и сидела, пока спал. Сагар едва на колени не упал от облегчения, а когда после сна мальчик с аппетитом поел, то, не поверишь, чуть не заплакал.