Любовь против (не)любви

Что скажешь? — спросил обманчиво мягко.

Тот прямо съёжился сразу — кажется, никак не ожидал, что с него вот прямо спросят.

— Ну, взял. Ну, отдал Мэг. А чего? — да-да, а что такого, так говорили дети в школе.

И Валера так же говорил.

— Я-то думал, у меня сын. А у меня — не пойми что, — лорд всё ещё не сводил с Роба тяжёлого взгляда.

— А кто бы ещё спас Кэт? — пробурчал Роб. — Все только жрать горазды! И с обрыва толкать! Кому она мешает?

— Да кому нужна твоя баба! Одной больше, одной меньше, делов-то. А ты, значит, решил, что эта вот твоя жена стоит семейного сокровища.

— Да какое там сокровище-то! Ну, видел я его, в руках держал! Обычная побрякушка, только старая, толку-то от неё! Разве что ведьму привязать, но пользы-то с той ведьмы! Она нам что, земли защитит? Клинки вражьи отведёт? От заговоров избавит? Перед королевой слово замолвит? Да ничего подобного! Только вылечит, и то — если согласится! Поэтому — невелика плата за то, что вернула мне жену!

— А было ли, откуда возвращать? — лорд так злобно глянул на Катерину, что та чуть было снова не зажмурилась.

Удержалась.

— А я не помню, милорд, — сказала, так же сощурившись. — Вам же дела нет до того, кто из вашей родни как развлекается.

— Моя родня — это моё дело, тебя не касается, — отрезал Грегори. — Говори, о чём спрошено!

— Пока не бьют — и не касается. А вы зря думаете, что вам дела нет. Вам не вечно быть сильным и здоровым! Будете старым и больным, и кто защитит вас от вашего же сына? Для него нет ничего святого, кроме права сильного, и сейчас вы сильнее, а когда не сможете с постели подняться — тут он вас и подстережёт! Как дикий зверь, который перегрызает горло вожаку, если вожак уже не может никого убить! А у вас ещё и племянник такой, подумаешь, сейчас прогнали, а потом передумаете — и заползёт обратно!

Уж это Катерина знала хорошо. Пока была завучем — кланялись, и здоровались, и говорили вежливо. А как только оказалась в последний свой год в школе просто учителем — так и выяснилось, что очень уж многим она за годы перешла дорожку. Но тут-то родная кровь!

— Мой сын — не то дурак совсем, не то одержим, — мрачно сказал Грегори. — И не тебе его порочить — он из-за тебя всем рискнул.

— Так у вас три сына. И если два — люди, то третий, как и племянник — зверёныши.

— Закрой свой грязный рот! — завопил каким-то чудом молчавший до того Джеймс.

— А ты вообще иди вон, — рявкнул на него Роберт.

— Молчать! — Грегори пнул стоящую у стены лавку, лавка с грохотом упала.

— Что-то вы слишком раскричались сегодня, дети мои, — с этими словами на сцену вступило новое лицо."

"Священника отца Мэтью Катерина уже, конечно, видела — и на воскресных службах в замковой часовне, и время от времени — в обеденной зале.