Любовь против (не)любви

— Эх, как же так? Ну ладно, проживём. И об итогах эпической битвы Виаля с поваром мы как-нибудь узнаем, — маг подмигнул проверяющей сервировку Катерине. — Миледи, да садитесь вы уже, не суетитесь. Будем завтракать и обсуждать дела.

— А Кэт зачем эти дела? Ей уже хватит, её вообще надо в Торнхилл отправить, — заметил Рональд, пристально глядя на неё.

— Ну вот ещё, — отмахнулся Жиль. — Между прочим, это единственный маг на много дней пути вокруг, так, я верно понимаю? — он глянул на Рональда не менее пристально, дождался ответного кивка. — А раз так, и раз вы тут не удосужились завести себе другого, ну хоть с боевиком каким завалящим договориться, их вообще много, в природе-то, значит — миледи будет нашим боевиком.

— Что? — опешила миледи.

— Ничего, садитесь, — он поклонился. — Прошу.

Пришлось сесть, кивнув Грейс — пусть распоряжается дальше.

Вышло так, что села она между магом и Джоном, и тут же к её ноге придвинулась нога. Просто нога, просто придвинулась. Ничего более.

Только вот почему-то Катерина вспомнила, что какой-то час назад видела эту ногу без одежды. Эй, стоп! Держать лицо! И вообще они тут о серьёзном говорят!

— Доброго вам дня, дети мои, — в гостиную вплыл, иначе не скажешь, отец Мэтью.

Мужчины поднялись и поклонились, и Джон кивнул Грейс, та поставила с другой стороны от него ещё один прибор. Священник сел и уставился, иначе не скажешь, на Жиля, впрочем Жиль в долгу не остался.

— Практикующий некромант, надо же, — покачал головой святой отец.

— Настоящий еретический священник, подумать только, — восхитился Жиль. — Вот и посмотрим, имеют ли силу ваши молитвы. Или вы так, за компанию заглянули?

— Вы, юноша, дело делаете так же хорошо, как болтаете? — поинтересовался отец Мэтью.

— А как же, — согласился Жиль. — Ну и мне, если что, без разницы, как именно вы молитесь, главное, чтоб с толком.

— Как же ваше католическое воспитание? — повёл бровью святой отец.

— А я вырос в Фаро, — пожал плечами тот. — И проболтался изрядное время вблизи двора его милости Великого Герцога, слышали о нём? Он считает, главное — чтобы человек был хороший, а во что он там верит — кого это касается, кроме него? Всё равно первично Великое Солнце. Вот и я считаю, что первично Великое Солнце, а остальное никого не касается.

— И что думают об этом ваши наставники?

— Мой крёстный — а он знает толк в вопросах веры, не сомневайтесь, — сверкнул глазами Жиль, — меня вполне понимает. Он тоже в юности служил под знамёнами его милости, а тамошняя философия заразна.

— И… кто таков ваш крёстный? — спросила Катерина.

— Его высокопреосвященство де Вьевилль, государственный канцлер Франкии, — подмигнул ей Жиль.