Любовь против (не)любви

Ей казалось, что по коридору снова кто-то ходит, но на самом деле или в её мыслях — она не знала, и проверять не собиралась.

Наутро оказалось, что пропал стражник Честер. Вместе с палашом и маленьким арбалетом. Он, по словам его товарищей, после смены пошёл в церковь — помолиться, и больше его никто не видел.

Лорд Грегори потребовал запирать церковь на ночь, но отец Мэтью вздохнул и ответил — возвращенцам запор не помеха, а если кому нужно будет душу облегчить и человек не сможет — это неправильно.

…Катерина проснулась среди ночи в страхе. Снов в этот раз не снилось, или она их не помнила. Открыла глаза, шевельнулась осторожно — и поняла, что на кровати одна, Роба рядом не было. Но встал недавно, постель ещё не успела остыть. Наверное, вернётся сейчас, подумала она, когда услышала тихий разговор.

— Ты бы хоть рассказал мне про Торнхилл, и что у тебя там, и как! Отец говорил, что ты отлично справился — и скоттов поганых побил, и хозяйство наладил. Я всегда верила, что ты у меня самый лучший и самый талантливый!

— Благодарю вас, матушка, вы, как всегда, очень ко мне добры.

— Я ж люблю тебя, ты — моя надежда и моя радость!

В холодном поту Катерина подскочила, не глядя, сунула ноги в домашние туфли и вылетела в гостиную.

И успела увидеть, как закрывается дверь.

Рванула на себя, выскочила — увидела удаляющуюся по коридору спину Роба, в рубахе и сапогах на босу ногу.

— Роб, стой! Роб! Пожалуйста!

Припустила за ним, но он всё равно что не слышал. Завернул за угол, она следом — и не увидела никого.

Коридор был пуст.

41. Не удержала

Это была основная мысль, которая не отпускала Катерину всю ночь и весь следующий день — не удержала. Могла. Должна была. Не справилась.

Она молча кивала на слова отца Мэтью о том, что чему назначено свыше быть, того и не миновать. И уже никак не реагировала на слова Джона — что ей было бы сложно удержать руками Роба, даже если бы она вцепилась в него, просто он и больше неё, и тяжелее, и она бы просто отправилась вместе с ними, и всё.

Эти слова были правильными, но — не достигали её рассудка. Катерина сидела в постели, в рубахе, непричёсанная, и никак не реагировала ни на свежие булочки, которые принёс с кухни Питерс, ни на отвар шиповника с мятой, которым пыталась напоить её Грейс, ни на виски из рук Джона.

Первым сдался как раз Джон.

— Кэт! — он взял её за плечи и встряхнул. — Роб ушёл, но мы-то живы! Жизнь идёт дальше, и нужно спасать тех, кто ещё цел, понимаешь! Я не справлюсь без твоего здравомыслия! И вообще, нужно есть, понимаешь? В тебе и так не поймёшь, в чём душа держится, а если ты ещё и есть не будешь — что вообще от тебя останется? А у тебя в Торнхилле люди.

Слово «Торнхилл» оказалось правильным. Катерина подняла голову, сфокусировала взгляд.

— Джон, я поеду в Торнхилл. Завтра же.