Любовь против (не)любви

Тогда Катерина переговорила с Хью, и тот сказал — да, есть небольшой резерв на непредвиденные случаи, и если миледи считает, что его можно потратить на черепицу — то так тому и быть. Миледи спросила, какие виды непредвиденных случаев возможны. Услышала про наводнения, град, засуху, нашествие саранчи и скоттов. Вздохнула, приняла решение — половину от финансовой подушки на ремонт замка, остальное пусть пока лежит. Три гончарных мастерских в городе Прайорсли получили заказ на черепицу, и уже в середине мая должны были прислать первую партию.

А ещё Хью сказал, что в начале июля в том же Прайорсли традиционно проходит большая ярмарка, и если миледи что-то нужно для дома или для ремонта — то туда хорошо бы съездить. Катерина сделала себе ещё одну мысленную зарубку.

А в ночь на первое мая всё местное население собиралось жечь костры и танцевать вокруг них и наряженного Майского древа — с выборами короля и королевы, и чего-то там ещё. Катерина очень хотела пойти на праздник и посмотреть, и у неё прямо от сердца отлегло, когда Роб согласился, что лорду и леди нужно непременно там побывать и показаться людям.

— Миледи, нужно красиво одеться, ну что же вы, — причитала Грейс.

Она битый час бегала за Катериной по двору — потому что та заканчивала занятия с детьми, осматривала, что было сделано за день, согласовывала меню на завтрашний праздник — а ожидались соревнования стрелков и фехтовальщиков, и выступления музыкантов. Всех участников нужно было наградить, а накормить и вообще всех, не только участников. В помощь Петронилле взяли трёх поварих из деревни, и даже Дороти прекратила бурчать и занималась исключительно делом. В общем, работа кипела, но — почти вся уже была сделана, оставалось только и впрямь собраться и пойти на праздник.

Роб и его парни попросту выкупались в речке, туда же были отправлены телохранители Катерины. Им, к слову, Роб сделал отдельное внушение — не оставлять миледи одну ни на минуту. Мало ли. И пока Катерина проследила за всем, а потом ещё и вычистила кое-кому одежду, сгустились сумерки, и нужно было идти.

Она искренне не понимала, почему не может пойти в своих вот только утром вычищенных юбке и жилетке, только со свежей рубахой.

— Нет, миледи, все должны видеть, как вы прекрасны и как вы богаты. И гордиться вами, — говорила Грейс.

Сама-то она принарядилась — в красивое синее платье с вышивкой, и распустила золотистые волосы, и украсила их цветами.

— Да, миледи, Грейс права, — вторила Милли. — Все должны видеть, что вы красавица.

У неё не было синего платья, но была новая юбка, новый вышитый корсаж и вышитая лента — перевязать волосы, чтоб не лезли в глаза.

Что ж, значит — одеваться. Во что-то.