Любовь против (не)любви

Тоже, что ли, видит в темноте? Она не удержалась и спросила.

— Вижу, — кивнул он, возвращаясь с кувшином. — Если пожить в подвале — то непременно научишься. Впрочем, вы тоже видите в темноте.

— Да, — кивнула она. — Давай сюда кувшин.

Посудина была очищена магическим способом, и Катерина даже запустила внутрь небольшой фонарик — убедиться, что туда можно наливать питьё. Эль был перелит, а кувшин из дома Айви — возвращён в мешок.

— Вы поможете перетащить всё это вниз? — спросил он.

— Да, раз уж я взялась тебя кормить. Скажи, ты собираешься возвращаться?

— Куда?

— К своим, куда. У человека обычно есть дом, в который можно вернуться.

— Мне некуда, — он отрицательно мотнул головой. — Но… я могу подумать. Может быть, миледи возьмёт меня на службу? Я ловкий и умелый. Я пригожусь.

— Миледи подумает.

Дальше он спускался вниз, стоял при помощи невероятного равновесия и какой-то матери на последней пригодной для того ступеньке, а она передавала ему запасы. С каждым он спрыгивал вниз, мягко пружиня ногами, и утаскивал куда-то — в норку, наверное. И возвращался за следующей порцией. И так три раза. Больше всего Катерина беспокоилась за кувшин, но он не пролил ни капли, молодец.

Вернулся.

— Миледи, вас проводить?

— Думай, что говоришь. Что скажут, если нас увидят вместе?

И без того уже говорят.

— Что вы выше подозрений, как жена какого-то там древнего героя, не помню, как звали, — тут же с улыбкой ответил он.

Что? У них тоже был Цезарь и его жена? И он об этом знает?

— Я доберусь сама, — она оперлась на балку и привстала, но была подхвачена и поставлена на ноги.

— Просто невесомая. Вас, миледи, саму бы кто накормил, честно! А то пойдёмте, у меня там тепло и уютно, разделим ужин и мой плащ, который вы вчера так чудесно подлатали, — он смотрел… очень заинтересованно смотрел.

— Ещё и спасибо нужно сказать, так? За приглашение? Извини, нет. И мне в самом деле пора.

— До выхода-то можно, — он с поклоном подал ей руку, прямо как Джон днём, и она подумала — а парень-то получил, судя по всему, неплохое по местным меркам воспитание!

Кто же он таков?

Но сил разбираться уже не было никаких. Поэтому она распрощалась, велела ему уходить, дождалась, пока голова исчезнет в дырке, прикрыла её досками — как было, исчезла в невидимости и отправилась к себе.

В доме все спали. Кувшин вернулся на место, а сама она — в комнату. И чуть не заорала, увидев невнятный силуэт на своей подушке. А потом вспомнила, что это её иллюзия.

Развеяла образ, разделась и легла спать.

24. Куда подался, на что нарвался

Утром поднялись с рассветом.